Короткие стихи михаила ломоносова: легкие стихотворения ломоносова, которые просто учатся

Басни Михаила Ломоносова

Басни Михаила Ломоносова

Басни Ломоносова — это новый этап в развитии жанра русской басни. Им присущи необычность слога, острота мысли. В них нашли свое отражение литературные и человеческие принципы, которых придерживался Михаил Ломоносов. Ему, как настоящему ученому, человеку глубоко порядочному, предельно открытому претили невежество, лицемерие, ханжество, пустая болтовня и он решил поделиться этим с читателем.

Басни Ломоносова написаны живым языком, они убедительны и поучительны. Их основное назначение — нравственное воспитание человека в условиях той или иной общественной формации.

«Лишь только дневной шум умолк», «Жениться хорошо, да много и досады», «Послушайте, прошу, что старому случилось», — произведения, относящиеся к 1747-1748 годам, а «Мышь некогда, любя святыню» — к 1761-1762 годам.

Это сочинение – вольный пересказ части басни Лафонтена «Le rat qui s’est retire du mond» («Крыса, отрешившаяся от мира»). Реализм этих творений просто необыкновенный.

История мировой басенной мировой культуры началась с рукописей «Панчатантры», а также с басен Эзопа. Именно они стали источником, из которого нередко в последующем черпали идеи и темы знаменитые баснописцы. Особая роль в басенном стихоплетении принадлежит великому французскому сочинителю Жану де Лафонтену (1621-1695).

Именно на отрывок из его произведения «Мельник, его сын и осёл» был выполнен вольный перевод М.И. Ломоносовым «Послушайте, прошу, что старому случилось». А в основе басни «Лишь только дневной шум умолк» лежит работа Лафонтена «Волк, ставший пастухом». Михаил Ломоносов, заимствовав лишь идею, написал совершенно новое произведение, с оригинальным русским наигрышем.

В нём говорится о том, что волк, уподобившись плутовке лисе, решил схитрить, чтобы полакомиться на ужин овечкой из стада. Надев пастушье платье и широку шляпу, он задумал вести беседу с овцами. Но все сразу поняли, что это волк, да и сам серый быстро смекнул, что перемудрил. Мораль сей басни такова: как не притворяйся, как не юли, а волком ты был, им и останешься.

Не быть тебе человеком, как бы ты не старался.

Басни Ломоносова написаны в чисто народном духе. Их слог понятен. Живая выразительность языка является одним из главных достоинств этих сочинений. Этим они привлекают читателя.

Именно поэтому спустя не одно столетие, мы читаем и перечитываем произведения родоначальника русской словесности.

Среди многочисленных трудов великого Ломоносова, принесших ему мировую славу, нашлось место и скромной басне.

Автор текста: Ирис Ревю

Стихи Ломоносова для детей – тема в русской поэзии несколько нетривиальная, если не сказать щекотливая. Первый русский ученый-естествоиспытатель глобального масштаба, физик и лирик в одном лице, энциклопедист и критик, астроном и геолог, металлург и химик, художник и экономист, географ и историк…

все это – Михаил Васильевич Ломоносов. Его вклад в развитие российской науки вообще и множества ее отраслей в частности переоценить никоим образом нельзя: Ломоносов – истинный талант, настоящее чудо, самородок из глубинки, сделавший такое безумное количество научных открытий, сколько не могли сделать до него все его предшественники.

Самое интересное, что ценят Ломоносова, в основном, за открытия и достижения в области физики и химии, зачастую забывая, что прекрасные оды, стихотворные притчи, философские поэзии и стихи Ломоносова для детей также представляют собой бесценные сокровища наследия этого великого ученого.

Вспоминая биографию Михаила Васильевича, всегда на ум приходят стихи Некрасова:

Ноги босы, грязно тело,

И едва прикрыта грудь…

Не стыдися! что за дело?

Это многих славный путь.

Скоро сам узнаешь в школе,

Как архангельский мужик

По своей и божьей воле

Стал разумен и велик.

Юноша, выросший в Архангелогородской губернии, не знавший ничего, кроме скромного деревенского быта, лишь только получив в 19 лет паспорт, сразу же отправился пешком в Москву на учебу. По тем временам этот поступок был сродни подвигу. Такова была неистовая тяга Ломоносова к овладению науками…

Этот пример стремления будущего великого ученого к знанию – именно тот ключевой момент, с которого, пожалуй, можно начинать знакомить детей с поэтическим творчеством Ломоносова.

Проникаясь уважением и любовью к мальчику, которому больше всего в мире хотелось учиться, дети с удовольствием и радостью воспринимают его стихотворения.

Однако не так просты стихи Ломоносова для детей. Часто они носят поучительный характер, прививая детям основные ценности и моральные принципы.

Как блестящий педагог и как ребенок из деревенской семьи, переживший множество трудностей в своем нелегком детстве, Михаил Ломоносов знал ключики к детскому сердцу, мог просто и легко достучатся до него.

Его произведения, обращенные к маленьким читателям, больше напоминают рифмованные притчи или басни. Например, в стихотворении про волка, надевшего пастушье платье, мораль выглядит таким образом:

Я притчу всю коротким толком

Могу вам, господа, сказать:

Кто в свете сем родился волком,

Тому лисицой не бывать.

А в произведении с названием “Свинья в лисьей коже”, которое говорит само за себя, Ломоносов подытоживает мытарства свиньи, взявшейся играть чужую роль, риторическим вопросом главной героини:

“Зачем меня несло со львами спознаваться,

Когда мне рок велел всегда в грязи валяться”.

В этих стихах Ломоносова для детей отчетливо наблюдается аналогия с баснями Эзопа или Ивана Андреевича Крылова. Они также иносказательны, метафоричны и также используют в качестве главных героев животных.

Однако слог Ломоносова еще тяжел и неповоротлив, читать его сложновато, но от этого не менее интересно.

Помимо стихотворений-притч, есть у Михаила Васильевича и произведения философского, юмористического плана, которые будут непонятны детям младшего и среднего школьного возраста, но могут быть поучительными для учеников старших классов.

К таким произведениям, например, можно отнести: “На изобретение роговой музыки” и “Случились вместе два Астронома в пиру…” Данные стихи Ломоносова для детей, обращают внимание читателя на более глобальные проблемы, чем те, которыми изобилуют стихотворения в стиле басен, заставляясь задуматься над научной проблематикой некоторых открытий и их состоятельностью.

Послушайте, прошу, что старому случилось Послушайте, прошу, что старому случилось, Когда ему гулять за благо рассудилось. Он ехал на осле, а следом парень шёл; И только лишь с горы они спустились в дол, Прохожий осудил тотчас его на встрече: «Ах, как ты малому даёшь бресть толь далече?» Старик сошёл с осла и сына посадил, И только лишь за ним десяток раз ступил, То люди начали указывать перстами: «Такими вот весь свет наполнен дураками: Не можно ль на осле им ехать обоим?» Старик к ребёнку сел и едет вместе с ним. Однако, чуть минул местечка половину, Весь рынок закричал: «Что мучишь так скотину?» Тогда старик осла домой поворотил И, скуки не стерпя, себе проговорил: «Как стану я смотреть на все людские речи,

То будет и осла взвалить к себе на плечи».

***

Кузнечик дорогой, коль много ты блажен,

Коль больше пред людьми ты счастьем одарен!

Препровождаешь жизнь меж мягкою травою

И наслаждаешься медвяною росою.

Хотя у многих ты в глазах презренна тварь,

Но в самой истине ты перед нами царь;

Ты ангел во плоти, иль, лучше, ты бесплотен!

Ты скачешь и поёшь, свободен, беззаботен,

Что видишь, всё твое; везде в своём дому,

Не просишь ни о чем, не должен никому.

Лето 1761

***

Случились вместе два Астронома в пиру

И спорили весьма между собой в жару.

Один твердил: земля, вертясь, круг Солнца ходит;

Другой, что Солнце все с собой планеты водит:

Один Коперник был, другой слыл Птолемей.

Тут повар спор решил усмешкою своей.

Хозяин спрашивал: «Ты звёзд теченье знаешь?

Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?»

Он дал такой ответ: «Что в том Коперник прав,

Я правду докажу, на Солнце не бывав.

Кто видел простака из поваров такова,

Который бы вертел очаг кругом жаркова?»

***

Отмщать завистнику меня вооружают,

Хотя мне от него вреда отнюдь не чают.

Когда зоилова хула мне не вредит,

Могу ли на него за то я быть сердит?

Однако ж осержусь! я встал, ищу обуха;

Уж поднял, я махну! а кто сидит тут? муха!

Как жаль мне для неё напрасного труда.

Бедняжка, ты летай, ты пой: мне нет вреда.

***

Лишь только дневной шум замолк,

Надел пастушье платье волк

И взял пастушей посох в лапу,

Привесил к поясу рожок,

На уши вздел широку шляпу

И крался тихо сквозь лесок

На ужин для добычи к стаду.

Увидев там, что Жучко спит,

Обняв пастушку, Фирс храпит,

И овцы все лежали сряду,

Он мог из них любую взять;

Но, не довольствуясь убором,

Хотел прикрасить разговором

И именем овец назвать.

Однако чуть лишь пасть разинул,

Раздался в роще волчий вой.

Пастух свой сладкой сон покинул,

И Жучко с ним бросился в бой;

Один дубиной гостя встретил,

Другой за горло ухватил;

Тут поздно бедной волк приметил,

Что чересчур перемудрил,

В полах и в рукавах связался

И волчьим голосом сказался.

Но Фирс недолго размышлял,

Убор с него и кожу снял.

Я притчу всю коротким толком

Могу вам, господа, сказать:

Кто в свете сем родился волком,

Тому лисицой не бывать.

1747

***

Послушайте, прошу, что старому случилось,

Когда ему гулять за благо рассудилось.

Он ехал на осле, а следом парень шёл;

И только лишь с горы они спустились в дол,

Прохожий осудил тотчас его на встрече:

«Ах, как ты малому даёшь бресть толь далече?»

Старик сошёл с осла и сына посадил,

И только лишь за ним десяток раз ступил,

То люди начали указывать перстами:

«Такими вот весь свет наполнен дураками:

Не можно ль на осле им ехать обоим?»

Старик к ребёнку сел и едет вместе с ним.

Однако, чуть минул местечка половину,

Весь рынок закричал: «Что мучишь так скотину?»

Тогда старик осла домой поворотил

И, скуки не стерпя, себе проговорил:

«Как стану я смотреть на все людские речи,

То будет и осла взвалить к себе на плечи».

1747

***

Ночною темнотою

Покрылись небеса,

Все люди для покою

Сомкнули уж глаза.

Внезапно постучался

У двери Купидон,

Приятной перервался

В начале самом сон.

«Кто так стучится смело?» –

Со гневом я вскричал. –

«Согрей обмерзло тело, –

Сквозь дверь он отвечал. –

Чего ты устрашился?

Я мальчик, чуть дышу,

Я ночью заблудился,

Обмок и весь дрожу».

Тогда мне жалко стало,

Я свечку засветил,

Не медливши нимало

К себе его пустил.

Увидел, что крилами

Он машет за спиной,

Колчан набит стрелами,

Лук стянут тетивой.

Жалея о несчастье,

Огонь я разложил

И при таком ненастье

К камину посадил.

Я тёплыми руками

Холодны руки мял,

Я крылья и с кудрями

До суха выжимал.

Он чуть лишь ободрился,

«Каков-то, – молвил, – лук,

В дожде, чать, повредился».

И с словом стрелил вдруг.

Тут грудь мою пронзила

Преострая стрела

И сильно уязвила,

Как злобная пчела.

Он громко рассмеялся

И тотчас заплясал:

«Чего ты испугался? –

С насмешкою сказал, –

Мой лук ещё годится,

И цел и с тетивой;

Ты будешь век крушиться

Отнынь, хозяин мой».

1747

***

Услышали мухи

Медовые духи,

Прилетевши, сели,

В радости запели.

Егда стали ясти,

Попали в напасти,

Увязли бо ноги.

Ах! – плачут убоги, –

Меду полизали,

А сами пропали.

1734

Стихи, сказки для детей, о детстве, о детях.

Источник: http://lubovbezusl.ucoz.ru/publ/stikhi/detstvo/basni_mikhaila_lomonosova/50-1-0-1415

Стихи Ломоносова

Восторг внезапный ум пленил, Ведёт на верьх горы высокой, Где ветр в лесах шуметь забыл; В долине тишина глубокой. Внимая нечто, ключ молчит, Которой завсегда журчит И с шумом вниз с холмов стремится. Лавровы вьются там венцы, Там слух спешит во все концы;

Далече дым в полях курится.

Не Пинд ли под ногами зрю? Я слышу чистых сестр музЫку! Пермесским жаром я горю, Теку поспешно к оных лику. Врачебной дали мне воды: Испей и все забудь труды; Умой росой Кастальской очи, Чрез степь и горы взор простри И дух свой к тем странам впери,

Где всходит день по тёмной ночи.

Корабль как ярых волн среди, Которые хотят покрыти, Бежит, срывая с них верьхи, Претит с пути себя склонити; Седая пена вкруг шумит, В пучине след его горит, К российской силе так стремятся, Кругом объехав, тьмы татар; Скрывает небо конской пар!

Что ж в том? стремглав без душ валятся.

Крепит отечества любовь Сынов российских дух и руку; Желает всяк пролить всю кровь, От грозного бодрится звуку. Как сильный лев стада волков, Что кажут острых яд зубов, Очей горящих гонит страхом, От реву лес и брег дрожит, И хвост песок и пыль мутит,

Разит извившись сильным махом.

Не медь ли в чреве Этны ржёт И, с серою кипя, клокочет? Не ад ли тяжки узы рвёт И челюсти разинуть хочет? То род отверженной рабы, В горах огнём наполнив рвы, Металл и пламень в дол бросает, Где в труд избранный наш народ Среди врагов, среди болот

Чрез быстрый ток на огнь дерзает.

За холмы, где паляща хлябь Дым, пепел, пламень, смерть рыгает, За Тигр, Стамбул, своих заграбь, Что камни с берегов сдирает; Но чтоб орлов сдержать полет, Таких препон на свете нет. Им воды, лес, бугры, стремнины, Глухие степи — равен путь. Где только ветры могут дуть,

Доступят там полки орлины.

Пускай земля как понт трясет, Пускай везде громады стонут, Премрачный дым покроет свет, В крови Молдавски горы тонут; Но вам не может то вредить, О россы, вас сам рок покрыть Желает для счастливой Анны. Уже ваш к ней усердный жар БыстрО проходит сквозь татар,

Читайте также:  Сенека - о духовном отце: читать стих, текст стихотворения поэта классика

И путь отворен вам пространный.

Скрывает луч свой в волны день, Оставив бой ночным пожарам; Мурза упал на долгу тень; Взят купно свет и дух татарам. Из лыв густых выходит волк На бледный труп в турецкий полк. Иной, в последни видя зОрю, Закрой, кричит, багряной вид И купно с ним Магметов стыд;

Спустись поспешно с солнцем к морю.

Что так теснит боязнь мой дух? Хладнеют жилы, сердце ноет! Что бьёт за странной шум в мой слух? Пустыня, лес и воздух воет! В пещеру скрыл свирепство зверь, Небесная отверзлась дверь, Над войском облак вдруг развился, Блеснул горящим вдруг лицем, Умытым кровию мечем

Гоня врагов, Герой открылся.

Не сей ли при Донских струях Рассыпал вредны россам стены? И персы в жаждущих степях Не сим ли пали пораженны? Он так к своим взирал врагам, Как к готским приплывал брегам, Так сильну возносил десницу; Так быстрой конь его скакал, Когда он те поля топтал,

Где зрим всходящу к нам денницу.

Кругом его из облаков Гремящие перуны блещут, И, чувствуя приход Петров, Дубравы и поля трепещут. Кто с ним толь грозно зрит на юг, Одеян страшным громом вкруг? Никак, Смиритель стран Казанских? Каспийски воды, сей при вас Селима гордого потряс,

Наполнил степь голов поганских.

Герою молвил тут Герой: «Не тщетно я с тобой трудился, Не тщетен подвиг мой и твой, Чтоб россов целый свет страшился. Чрез нас предел наш стал широк На север, запад и восток. На юге Анна торжествует, Покрыв своих победой сей». Свилася мгла, Герои в ней;

Не зрит их око, слух не чует.

Крутит река татарску кровь, Что протекала между ними; Не смея в бой пуститься вновь, Местами враг бежит пустыми, Забыв и меч, и стан, и стыд, И представляет страшный вид В крови другов своих лежащих. Уже, тряхнувшись, лёгкий лист Страшит его, как ярый свист

БыстрО сквозь воздух ядр летящих.

Шумит с ручьями бор и дол: Победа, росская победа! Но враг, что от меча ушёл, Боится собственного следа. Тогда увидев бег своих, Луна стыдилась сраму их И в мрак лице, зардевшись, скрыла. Летает слава в тьме ночной, Звучит во всех землях трубой,

Коль росская ужасна сила.

Вливаясь в понт, Дунай ревёт И россов плеску отвещает; Ярясь волнами турка льёт, Что стыд свой за него скрывает. Он рыщет, как пронзённый зверь, И чает, что уже теперь В последней раз заносит ногу, И что земля его носить Не хочет, что не мог покрыть.

Смущает мрак и страх дорогу.

Где ныне похвальба твоя? Где дерзость? где в бою упорство? Где злость на северны края? Стамбул, где наших войск презорство? Ты лишь своим велел ступить, Нас тотчас чаял победить; ЯнЫчар твой свирепо злился, Как тигр на росский полк скакал. Но что? внезапно мёртв упал,

В крови своей пронзён залился.

Целуйте ногу ту в слезах, Что вас, агаряне, попрала, Целуйте руку, что вам страх Мечем кровавым показала. Великой Анны грозный взор Отраду дать просящим скор; По страшной туче воссияет, К себе повинность вашу зря. К своим любовию горя,

Вам казнь и милость обещает.

Златой уже денницы перст Завесу света вскрыл с звездами; От встока скачет по сту верст, Пуская искры конь ноздрями. Лицем сияет Феб на том. Он пламенным потряс верхом; Преславно дело зря, дивится: «Я мало таковых видал Побед, коль долго я блистал,

Коль долго круг веков катится».

Как в клуб змия себя крутит, Шипит, под камень жало кроет, Орёл когда шумя летит И там парит, где ветр не воет; Превыше молний, бурь, снегов Зверей он видит, рыб, гадОв. Пред росской так дрожит Орлицей, Стесняет внутрь Хотин своих. Но что? в стенах ли может сих

Пред сильной устоять царицей?

Кто скоро толь тебя, Калчак, Учит российской вдаться власти, Ключи вручить в подданства знак И большей избежать напасти? Правдивой Аннин гнев велит, Что падших перед ней щадит. Её взошли и там оливы, Где Вислы ток, где славный Рен, Мечем противник где смирен,

Извергли дух сердца кичливы.

О как красуются места, Что иго лютое сбросИли И что на турках тягота, Которую от них носили; И варварские руки те, Что их держали в тесноте, В полон уже несут оковы; Что ноги узами звучат, Которы для отгнанья стад

Чужи поля топтать готовы.

Не вся твоя тут, Порта, казнь, Не так тебя смирять достойно, Но большу нанести боязнь, Что жить нам не дала спокойно. Ещё высоких мыслей страсть Претит тебе пред Анной пасть? Где можешь ты от ней укрыться? Дамаск, Каир, Алепп сгорит; Обставят росским флотом Крит;

Евфрат в твоей крови смутится.

Чинит премену что во всем? Что очи блеском проницает? Чистейшим с неба что лучем И дневну ясность превышает? Героев слышу весел клик! Одеян в славу Аннин лик Над звездны вечность взносит круги; И правда, взяв перо златО, В нетленной книге пишет то,

Велики коль ея заслуги.

Витийство, Пиндар, уст твоих Тяжчае б Фивы обвинили, Затем что о победах сих Они б громчае возгласили, Как прежде о красе Афин; Россия как прекрасный крин Цветёт под Анниной державой. В Китайских чтут её стенах, И свет во всех своих концах

Исполнен храбрых россов славой.

Россия, коль счастлива ты Под сильным Анниным покровом! Какие видишь красоты При сем торжествованьи новом! Военных не страшися бед: Бежит оттуду бранный вред, Народ где Анну прославляет. Пусть злобна зависть яд свой льёт, Пусть свой язык, ярясь, грызёт;

То наша радость презирает.

Козацких поль заднестрской тать Разбит, прогнАн, как прах развеян, Не смеет больше уж топтать, С пшеницей где покой насеян. Безбедно едет в путь купец, И видит край волнам пловец, Нигде не знал, плывя, препятства. Красуется велик и мал; Жить хочет век, кто в гроб желал;

Влекут к тому торжеств изрядства.

Пастух стада гоняет в луг И лесом без боязни ходит; Пришед, овец пасёт где друг, С ним песню новую заводит. Солдатску храбрость хвалит в ней, И жизни часть блажит своей, И вечно тишины желает Местам, где толь спокойно спит; И ту, что от врагов хранит,

Простым усердьем прославляет.

Любовь России, страх врагов, Страны полночной Героиня, Седми пространных морь брегов Надежда, радость и богиня, Велика Анна, ты доброт Сияешь светом и щедрот, — Прости, что раб твой к громкой славе, Звучит что крепость сил твоих, Придать дерзнул некрасной стих

В подданства знак твоей державе.

Источник: http://philosofiya.ru/verses_lomonosov.html

Ломоносов Михаил Васильевич. Короткие стихи

Я знак бессмертия себе воздвигнул Превыше пирамид и крепче меди, Что бурный аквилон сотреть не может, Ни множество веков, ни едка древность. Не вовсе я умру; но смерть оставит Велику часть мою, как жизнь скончаю.

Я буду возрастать повсюду славой, Пока великий Рим владеет светом.

Где быстрыми шумит струями Авфид, Где Давнус царствовал в простом народе, Отечество мое молчать не будет, Что мне беззнатный род препятством не был, Чтоб внесть в Италию стихи эольски И первому звенеть Алцейской лирой. Взгордися праведной заслугой, муза,

И увенчай главу дельфийским лавром.

* * *

Кузнечик дорогой, коль много ты блажен, Коль больше пред людьми ты счастьем одарен! Препровождаешь жизнь меж мягкою травою И наслаждаешься медвяною росою. Хотя у многих ты в глазах презренна тварь, Но в самой истине ты перед нами царь; Ты ангел во плоти, иль, лучше, ты бесплотен! Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен, Что видишь, всё твое; везде в своем дому,

Не просишь ни о чем, не должен никому.

* * *

Оставь, смущенный дух, презрение сует И представляй себе благополучным свет. Смотри, коль ясный день среди его сияет И очи, и сердца, и мысли восхищает.

Ты в близости его меж множеством отрад: Там волны, там ключи, там древ листы шумят; У храма, у цветов, у счастливого леса Ты видишь щедру дщерь Российского Зевеса. Минерва по всему: в ней всех доброт союз Приветствует Парнас и похваляет муз.

О вселюбезный Глас, животворяще Слово! Я чувствую к стопам в себе стремленье ново. Коль сильно Иппокрен в России потечет,

Когда напишется над ним Елисавет.

* * *

Послушайте, прошу, что старому случилось, Когда ему гулять за благо рассудилось.

Он ехал на осле, а следом парень шел; И только лишь с горы они спустились в дол, Прохожий осудил тотчас его на встрече: “Ах, как ты малому даешь бресть толь далече?” Старик сошел с осла и сына посадил, И только лишь за ним десяток раз ступил, То люди начали указывать перстами: “Такими вот весь свет наполнен дураками: Не можно ль на осле им ехать обоим?” Старик к ребенку сел и едет вместе с ним. Однако, чуть минул местечка половину, Весь рынок закричал: “Что мучишь так скотину?” Тогда старик осла домой поворотил И, скуки не стерпя, себе проговорил: “Как стану я смотреть на все людские речи,

То будет и осла взвалить к себе на плечи”.

* * *

Жениться хорошо, да много и досады. Я слова не скажу про женские наряды: Кто мил, на том всегда приятен и убор; Хоть правда, что при том и кошелек неспор. Всего несноснее противные советы, Упрямые слова и спорные ответы.

Пример нам показал недавно мужичок, Которого жену в воде постигнул рок. Он, к берегу пришед, увидел там соседа: Не усмотрел ли он, спросил утопшей следа. Сосед советовал вниз берегом идти: Что быстрина туда должна ее снести.

Но он ответствовал: “Я, братец, признаваюсь, Что век она жила со мною вопреки; То истинно теперь о том не сомневаюсь,

Что, потонув, она плыла против реки”.

* * *

На Шишкина

Смеется и поет, он о звездах толкует, То нюхает табак, то карт игру тасует, То слушает у всех, со всеми говорит И делает стихи наш друг архипиит! Увенчан лавром был Марон за стихотворство, Нам чем свово почтить за таково проворство? Уж плохи для него лавровые венки, Нельзя тем увенчать премудрые виски. О чем я так тужу? он будет увенчан:

За грош один купить капусты лишь кочан.

* * * Отмщать завистнику меня вооружают, Хотя мне от него вреда отнюдь не чают. Когда зоилова хула мне не вредит, Могу ли на него за то я быть сердит? Однако ж осержусь! я встал, ищу обуха; Уж поднял, я махну! а кто сидит тут? муха! Как жаль мне для нее напрасного труда.

Бедняжка, ты летай, ты пой: мне нет вреда.

* * *

Случились вместе два Астронома в пиру И спорили весьма между собой в жару. Один твердил: земля, вертясь, круг Солнца ходит; Другой, что Солнце все с собой планеты водит: Один Коперник был, другой слыл Птолемей.

Тут повар спор решил усмешкою своей. Хозяин спрашивал: “Ты звезд теченье знаешь? Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?” Он дал такой ответ: “Что в том Коперник прав, Я правду докажу, на Солнце не бывав.

Кто видел простака из поваров такова,

Который бы вертел очаг кругом жаркова?”

* * *

О страх! о ужас! гром! ты дернул за штаны, Которы подо ртом висят у сатаны.

Ты видишь, он зато свирепствует и злится, Дырявой красной нос, халдейска печь, дымится, Огнем и жупелом исполнены усы, О как бы хорошо коптить в них колбасы! Козлята малые родятся с бородами: Коль много почтены они перед попами! О польза, я одной из сих пустых бород Недавно удобрял бесплодный огород.

Уже и прочие того ж себе желают И принести плоды обильны обещают. Чего не можно ждать от толь мохнатых лиц, Где в тучной бороде премножество площиц? Сидят и меж собой, как люди, рассуждают, Других с площицами бород не признавают И проклинают всех, кто молвит про козлов:

Возможно ль быть у них толь много волосов?

* * *

Зубницкому

Безбожник и ханжа, подметных писем враль! Твой мерзкой склад давно и смех нам и печаль: Печаль, что ты язык российской развращаешь, А смех, что ты тем злом затмить достойных чаешь.

Наплюем мы на страм твоих поганых врак: Уже за тридцать лет ты записной дурак; Давно изгага всем читать твои синички, Дорогу некошну, вонючие лисички; Никто не поминай нам подлости ходуль И к пьянству твоему потребных красоуль.

Хоть ложной святостью ты Бородой скрывался, Пробин, на злость твою взирая, улыбался: Учения его и чести и труда

Не можешь повредить ни ты, ни Борода.

* * *

Фортуну вижу я в тебе или Венеру И древнего дивлюсь художества примеру. Богиня по всему, котора ты ни будь, Ты руку щедрую потщилась протянуть.

Когда Венера ты, то признаю готову Любителю наук и знаний Воронцову Златое яблоко отдать за доброту, Что присудил тебе Парис за красоту.

Когда ж Фортуна ты, то верю несумненно, Что счастие его пребудет непременно, Что так недвижно ты установила круг,

Коль истинен патрон и коль он верен друг.

* * *

Я долго размышлял и долго был в сомненье, Что есть ли на землю от высоты смотренье; Или по слепоте без ряду всё течет, И промыслу с небес во всей вселенной нет. Однако, посмотрев светил небесных стройность, Земли, морей и рек доброту и пристойность, Премену дней, ночей, явления луны,

Признал, что божеской мы силой созданы.

Читайте также:  Валентин берестов: стихи: читать стихотворения поэта валентина дмитриевича берестова

Источник: http://playroom.ru/lomonosov-mihail-vasilevich-korotkie-stihi/

Стихи Ломоносов читать, Стихи Ломоносов читать бесплатно, Стихи Ломоносов читать онлайн

Стихи

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке http://filosoff.org/ Приятного чтения!

Ломоносов Михаил Стихи.

— Вечернее размышление о божием величестве… — Жениться хорошо, да много и досады… — Лишь только дневной шум замолк… — На Шишкина — На сочетание стихов российских — Науки юношей питают… — Ночною темнотою покрылись небеса… — Послушайте, прошу, что старому случилось… — Стихи, сочиненные на дороге в Петергоф — Устами движет бог; я с ним начну вещать… — Утреннее размышление о божием величестве — Я знак бессмертия себе воздвигнул…

* * * Я знак бессмертия себе воздвигнул Превыше пирамид и крепче меди, Что бурный аквилон сотреть не может, Ни множество веков, ни едка древность. Не вовсе я умру; но смерть оставит Велику часть мою, как жизнь скончаю. Я буду возрастать повсюду славой, Пока великий Рим владеет светом.

Где быстрыми шумит струями Авфид, Где Давнус царствовал в простом народе, Отечество мое молчать не будет, Что мне беззнатный род препятством не был, Чтоб внесть в Италию стихи эольски И первому звенеть Алцейской лирой. Взгордися праведной заслугой, муза, И увенчай главу дельфийским лавром. 1747 Три века русской поэзии.

Составитель Николай Банников. Москва, «Просвещение», 1968.

* * * Устами движет бог; я с ним начну вещать. Я тайности свои и небеса отверзу, Свидения ума священного открою. Я дело стану петь, несведомое прежним! Ходить превыше звезд влечет меня охота, И облаком нестись, презрев земную низкость. 1747 Жизнь и Поэзия — Одно. «Московский Рабочий», 1987.

* * *

Науки юношей питают, Отраду старым подают, В счастливой жизни украшают, В несчастный случай берегут; В домашних трудностях утеха И в дальних странствах не помеха. Науки пользуют везде: Среди народов и в пустыне, В градском шуму и наедине, В покое сладки и в труде. Под большим шатром голубых небес. Стихи русских поэтов. Екатеринбург, Средне-Уральское книжное издательство, 1992.

* * * Ночною темнотою Покрылись небеса, Все люди для покою Сомкнули уж глаза. Внезапно постучался У двери Купидон, Приятной перервался В начале самом сон. «Кто так стучится смело?»Со гневом я вскричал.»Согрей обмерзло тело,Сквозь дверь он отвечал.Чего ты устрашился? Я мальчик, чуть дышу, Я ночью заблудился, Обмок и весь дрожу».

Тогда мне жалко стало, Я свечку засветил, Не медливши нимало К себе его пустил. Увидел, что крилами Он машет за спиной, Колчан набит стрелами, Лук стянут тетивой. Жалея о несчастье, Огонь я разложил И при таком ненастье К камину посадил. Я теплыми руками Холодны руки мял, Я крылья и с кудрями До суха выжимал.

Он чуть лишь ободрился, «Каков-то,- молвил,- лук, В дожде, чать, повредился». И с словом стрелил вдруг. Тут грудь мою пронзила Преострая стрела И сильно уязвила, Как злобная пчела. Он громко рассмеялся И тотчас заплясал: «Чего ты испугался?С насмешкою сказал,Мой лук еще годится, И цел и с тетивой; Ты будешь век крушиться Отнынь, хозяин мой». 1747 Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е.

Поэтическая антология по истории русского стиха. Составитель В.Е.Холшевников. Ленинград, Изд-во Ленинградского университета, 1967.

СТИХИ, СОЧИНЕННЫЕ НА ДОРОГЕ В ПЕТЕРГОФ, КОГДА Я В 1761 ГОДУ ЕХАЛ ПРОСИТЬ О ПОДПИСАНИИ ПРИВИЛЕГИИ ДЛЯ АКАДЕМИИ, БЫВ МНОГО РАЗ ПРЕЖДЕ ЗА ТЕМ ЖЕ Кузнечик дорогой, коль много ты блажен, Коль больше пред людьми ты счастьем одарен! Препровождаешь жизнь меж мягкою травою И наслаждаешься медвяною росою.

Хотя у многих ты в глазах презренна тварь, Но в самой истине ты перед нами царь; Ты ангел во плоти, иль, лучше, ты бесплотен! Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен, Что видишь, всё твое; везде в своем дому, Не просишь ни о чем, не должен никому. Лето 1761 М.В.Ломоносов. Г.Р. Державин. Избранное.

Москва: Правда, 1984.

НА СОЧЕТАНИЕ СТИXОВ РОССИЙСКИX Я мужа бодрого из давных лет имела, Однако же вдовой без оного сидела. Штивелий уверял, что муж мой худ и слаб, Бессилен, подл, и стар, и дряхлой был арап; Сказал, что у меня кривясь трясутся ноги И нет мне никакой к супружеству дороги.

Я думала сама, что вправду такова, Не годна никуда, увечная вдова. Однако ныне вся уверена Россия, Что я красавица, Российска поэзия, Что мой законный муж завидный молодец, Кто сделал моему несчастию конец. Между 1751 и 1753 М.В.Ломоносов. Г.Р. Державин. Избранное.

Москва: Правда, 1984.

УТРЕННЕЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ О БОЖИЕМ ВЕЛИЧЕСТВЕ Уже прекрасное светило Простерло блеск свой по земли И божие дела открыло: Мой дух, с веселием внемли; Чудяся ясным толь лучам, Представь, каков зиждитель сам!

Когда бы смертным толь высоко Возможно было возлететь, Чтоб к солнцу бренно наше око Могло, приближившись, воззреть, Тогда б со всех открылся стран Горящий вечно Океан.

Там огненны валы стремятся И не находят берегов; Там вихри пламенны крутятся, Борющись множество веков; Там камни, как вода, кипят, Горящи там дожди шумят.

Сия ужасная громада Как искра пред тобой одна. О коль пресветлая лампада Тобою, боже, возжжена Для наших повседневных дел, Что ты творить нам повелел!

От мрачной ночи свободились Поля, бугры, моря и лес И взору нашему открылись, Исполненны твоих чудес. Там всякая взывает плоть: Велик зиждите

ль наш господь!

Светило дневное блистает Лишь только на поверхность тел; Но взор твой в бездну проницает, Не зная никаких предел. От светлости твоих очей Лиется радость твари всей.

Творец! покрытому мне тьмою Простри премудрости лучи И что угодно пред тобою Всегда творити научи, И, на твою взирая тварь, Хвалить тебя, бессмертный царь. 1743 (?) М.В.Ломоносов. Г.Р. Державин. Избранное. Москва: Правда, 1984.

ВЕЧЕРНЕЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ О БОЖИЕМ ВЕЛИЧЕСТВЕ ПРИ СЛУЧАЕ ВЕЛИКОГО СЕВЕРНОГО СИЯНИЯ Лице свое скрывает день; Поля покрыла мрачна ночь; Взошла на горы черна тень; Лучи от нас склонились прочь; Открылась бездна звезд полна; Звездам числа нет, бездне дна.

Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде, Как в сильном вихре тонкий прах, В свирепом как перо огне, Так я, в сей бездне углублен, Теряюсь, мысльми утомлен!

Уста премудрых нам гласят: Там разных множество светов; Несчетны солнца там горят, Народы там и круг веков: Для общей славы божества Там равна сила естества.

Но где ж, натура, твой закон? С полночных стран встает заря! Не солнце ль ставит там свой трон? Не льдисты ль мещут огнь моря? Се хладный пламень нас покрыл! Се в ночь на землю день вступил!

О вы, которых быстрый зрак Пронзает в книгу вечных прав, Которым малый вещи знак Являет естества устав, Вам путь известен всех планет,Скажите, что нас так мятет?

Что зыблет ясный ночью луч? Что тонкий пламень в твердь разит? Как молния без грозных туч Стремится от земли в зенит? Как может быть, чтоб мерзлый пар Среди зимы рождал пожар?

Там спорит жирна мгла с водой; Иль солнечны лучи блестят, Склонясь сквозь воздух к нам густой; Иль тучных гор верхи горят; Иль в море дуть престал зефир, И гладки волны бьют в эфир.

Сомнений полон ваш ответ О том, что окрест ближних мест. Скажите ж, коль пространен свет? И что малейших дале звезд? Несведом тварей вам конец? Скажите ж, коль велик творец? 1743 М.В.Ломоносов. Г.Р. Державин. Избранное. Москва: Правда, 1984.

* * * Послушайте, прошу, что старому случилось, Когда ему гулять за благо рассудилось.

Он ехал на осле, а следом парень шел; И только лишь с горы они спустились в дол, Прохожий осудил тотчас его на встрече: «Ах, как ты малому даешь бресть толь далече?» Старик сошел с осла и сына посадил, И только лишь за ним десяток раз ступил, То люди начали указывать перстами: «Такими вот весь свет наполнен дураками: Не можно ль на осле им ехать обоим?» Старик к ребенку сел и едет вместе с ним. Однако, чуть минул местечка половину, Весь рынок закричал: «Что мучишь так скотину?» Тогда старик осла домой поворотил И, скуки не стерпя, себе проговорил: «Как стану я смотреть на все людские речи, То будет и осла взвалить к себе на плечи». 1747 М.В.Ломоносов. Г.Р. Державин. Избранное. Москва: Правда, 1984.

* * * Жениться хорошо, да много и досады. Я слова не скажу про женские наряды: Кто мил, на том всегда приятен и убор; Хоть правда, что при том и кошелек неспор. Всего несноснее противные советы, Упрямые слова и спорные ответы. Пример нам показал недавно мужичок, Которого жену в воде постигнул рок.

Он, к берегу пришед, увидел там соседа: Не усмотрел ли он, спросил утопшей следа. Сосед советовал вниз берегом идти: Что быстрина туда должна ее снести. Но он ответствовал: «Я, братец, признаваюсь, Что век она жила со мною вопреки; То истинно теперь о том не сомневаюсь, Что, потонув, она плыла против реки». 1747 М.В.Ломоносов. Г.Р.

Державин. Избранное. Москва: Правда, 1984.

* * * Лишь только дневной шум замолк, Надел пастушье платье волк И взял пастушей посох в лапу, Привесил к поясу рожо 660 к, На уши вздел широку шляпу И крался тихо сквозь лесок На ужин для добычи к стаду.

Увидев там, что Жучко спит, Обняв пастушку, Фирс храпит, И овцы все лежали сряду, Он мог из них любую взять; Но, не довольствуясь убором, Хотел прикрасить разговором И именем овец назвать. Однако чуть лишь пасть разинул, Раздался в роще волчий вой.

Пастух свой сладкой сон покинул, И Жучко с ним бросился в бой; Один дубиной гостя встретил, Другой за горло ухватил; Тут поздно бедной волк приметил, Что чересчур перемудрил, В полах и в рукавах связался И волчьим голосом сказался. Но Фирс недолго размышлял, Убор с него и кожу снял.

Я притчу всю коротким толком Могу вам, господа, сказать: Кто в свете сем родился волком, Тому лисицой не бывать. 1747 М.В.Ломоносов. Г.Р. Державин. Избранное. Москва: Правда, 1984.

НА ШИШКИНА Смеется и поет, он о звездах толкует, То нюхает табак, то карт игру тасует, То слушает у всех, со всеми говорит И делает стихи наш друг архипиит! Увенчан лавром был Марон за стихотворство, Нам чем свово почтить за таково проворство? Уж плохи для него лавровые венки, Нельзя тем увенчать премудрые виски. О чем я так тужу? он будет увенчан: За грош один купить капусты лишь кочан. 1751 М.В.Ломоносов. Г.Р. Державин. Избранное. Москва: Правда, 1984.

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке http://filosoff.org/ Приятного чтения! http://buckshee.petimer.ru/ Форум Бакши buckshee. Спорт, авто, финансы, недвижимость. Здоровый образ жизни.

http://petimer.ru/ Интернет магазин, сайт Интернет магазин одежды Интернет магазин обуви Интернет магазин http://worksites.ru/ Разработка интернет магазинов. Создание корпоративных сайтов. Интеграция, Хостинг.

http://dostoevskiyfyodor.ru/ Приятного чтения!

Скачать в txt

Скачать в pdf

Источник: http://lomonosov.filosoff.org/tvorchestvo/stixi/

Стихотворения Ломоносова

Чем ты дале прочь отходишь…

Чем ты дале прочь отходишь, Грудь мою жжет больший зной, Тем прохладу мне наводишь,

Если ближе пламень твой.

Желая к храму нас блаженства возвести…

Желая к храму нас блаженства возвести, Ты трудной путь сама должна была пройти, Там горы, хляби там, бугры, стремнины, реки, Препятствия везде, неслыханны во веки.

Но что, монархиня, могло твой дух сдержать? Как промысл сам тебя воздвигнул нас спасать? Внезапно воссиял твой луч всех бедствий выше. И трудной толь восход минул зефира тише.

Надежда, верность нам и радость, и любовь Тот день приводят в ум и представляют вновь. Коль счастлива твоим восшествием Россия,

Что с оным привела ты дни в нее златыя.

Фортуну вижу я в тебе или Венеру…

Фортуну вижу я в тебе или Венеру И древнего дивлюсь художества примеру. Богиня по всему, котора ты ни будь, Ты руку щедрую потщилась протянуть.

Когда Венера ты, то признаю готову Любителю наук и знаний Воронцову Златое яблоко отдать за доброту, Что присудил тебе Парис за красоту.

Когда ж Фортуна ты, то верю несумненно, Что счастие его пребудет непременно, Что так недвижно ты установила круг,

Коль истинен патрон и коль он верен друг.

Хвалить хочу Атрид…

Хвалить хочу Атрид, Хочу о Кадме петь, А Гуслей тон моих Звенит одну любовь. Стянул на новый лад Недавно струны все, Запел Алцидов труд, Но лиры звон моей Поет одну любовь. Прощайте ж нынь, вожди, Понеже лиры тон

Звенит одну любовь.

Фасты. Овидий

Безумным притворял себя разумный Брут,
Чтоб лютых избежать коварств твоих, Суперб.

Зачем я на жене богатой не женюсь?..

Зачем я на жене богатой не женюсь? Я выйти за жену богатую боюсь. Всегда муж должен быть жене своей главою,

То будут завсегда равны между собою.

Устами движет бог; я с ним начну вещать…

Устами движет бог; я с ним начну вещать. Я тайности свои и небеса отверзу, Свидения ума священного открою. Я дело стану петь, несведомое прежним! Ходить превыше звезд влечет меня охота,

И облаком нестись, презрев земную низкость.

Геркулес Этейский. Сенека

Зевес, богов отец, в твоей деснице гром Страшит восток и юг и дальный солнцев дом, Я мир тебе принес, ты царствуй безопасно: Что было на земли и в тартаре ужасно, То всё я сокрушил геройской сей рукой И свету показал, что я рожден тобой. Уж некуда бросать тебе гремящи стрелы:

Читайте также:  Короткие стихи твардовского, которые легко учатся: небольшие, легкие стихотворения александра твардовского

Я спас от лютых бед вселенныя пределы.

Весна тепло ведёт…

Весна тепло ведёт, Приятный Запад веет, Всю землю солнце греет, В моем лишь сердце лёд,

Грусть прочь забавы бьёт.

Случились вместе два астронома в пиру…

Случились вместе два Астр_о_нома в пиру И спорили весьма между собой в жару. Один твердил: «Земля, вертясь, круг Солнца ходит»; Другой, что Солнце все с собой планеты водит. Один Коперник был, другой слыл Птоломей.

Тут повар спор решил усмешкою своей. Хозяин спрашивал: «Ты звезд теченье знаешь? Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?» Он дал такой ответ: «Что в том Коперник прав, Я правду докажу, на Солнце не бывав.

Кто видел простака из поваров такова,

Который бы вертел очаг кругом жаркова?»

Страницы: 1 2 3

Рекомендуемые статьи:

Источник: http://www.citatyonas.ru/stixi-russkix-poetov/stixi-mixaila-lomonosova/stixotvoreniya-lomonosova/

Читать онлайн «Избранные стихотворения», автора Ломоносов Михаил Васильевич

Михаил Васильевич Ломоносов

ОДА

ОДА

ОДА

УТРЕННЕЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ О БОЖИЕМ ВЕЛИЧЕСТВЕ

1743(?)

1743

1747

1747

1747

1747

ПИСЬМО О ПОЛЬЗЕ СТЕКЛА

СТИХИ, СОЧИНЕННЫЕ НА ДОРОГЕ В ПЕТЕРГОФ,

ОДА

блаженныя памяти государыне императрице Анне Иоанновне на победу над турками и татарами и на взятие Хотина 1739 года

Восторг внезапный ум пленил,

Ведет на верьх горы высокой*,

Где ветр в лесах шуметь забыл;

В долине тишина глубокой.

Внимая нечто, ключ молчит*,

Которой завсегда журчит

И с шумом вниз с холмов стремится.

Лавровы вьются там венцы,

Там слух спешит во все концы;

Далече дым в полях курится.

Не Пинд ли под ногами зрю?

Я слышу чистых сестр* муз_ы_ку!

Пермесским жаром я горю,

Теку поспешно к оных лику.

Врачебной дали мне воды:

Испей и все забудь труды;

Умой росой Кастальской очи,

Чрез степь и горы взор простри

И дух свой к тем странам впери,

Где всходит день по темной ночи.

Корабль как ярых волн среди,

Которые хотят покрыти,

Бежит, срывая с них верьхи,

Претит с пути себя склонити;

Седая пена вкруг шумит,

В пучине след его горит,

К российской силе так стремятся*,

Кругом объехав, тьмы татар;

Скрывает небо конской пар!

Что ж в том? стремглав без душ валятся.

Крепит отечества любовь

Сынов российских дух и руку;

Желает всяк пролить всю кровь,

От грозного бодрится звуку.

Как сильный лев стада волков,

Что кажут острых яд зубов,

Очей горящих гонит страхом,

От реву лес и брег дрожит,

И хвост песок и пыль мутит,

Разит извившись сильным махом.

Не медь ли в чреве Этны ржет

И, с серою кипя, клокочет?

Не ад ли тяжки узы рвет

И челюсти разинуть хочет?

То род отверженной рабы*,

В горах огнем наполнив рвы,

Металл и пламень в дол бросает,

Где в труд избранный наш народ

Среди врагов, среди болот

Чрез быстрый ток на огнь дерзает.

За холмы, где паляща хлябь

Дым, пепел, пламень, смерть рыгает,

За Тигр, Стамбул, своих заграбь*,

Что камни с берегов сдирает;

Но чтоб орлов сдержать полет,

Таких препон на свете нет.

Им воды, лес, бугры, стремнины,

Глухие степи – равен путь.

Где только ветры могут дуть,

Доступят там полки орлины.

Пускай земля как понт трясет,

Пускай везде громады стонут,

Премрачный дым покроет свет,

В крови Молдавски горы тонут;

Но вам не может то вредить,

О россы, вас сам рок покрыть

Желает для счастливой Анны.

Уже ваш к ней усердный жар

Быстр_о_ проходит сквозь татар,

И путь отворен вам пространный.

Скрывает луч свой в волны день,

Оставив бой ночным пожарам;

Мурза упал на долгу тень;

Взят купно свет и дух татарам.

Из лыв густых выходит волк

На бледный труп в турецкий полк.

Иной, в последни видя .

Закрой, кричит, багряной вид

И купно с ним Магметов стыд*;

Спустись поспешно с солнцем к морю.

Что так теснит боязнь мой дух?

Хладнеют жилы, сердце ноет!

Что бьет за странной шум в мой слух?

Пустыня, лес и воздух воет!

В пещеру скрыл свирепство зверь,

Небесная отверзлась дверь,

Над войском облак вдруг развился,

Блеснул горящим вдруг лицем,

Умытым кровию мечем

Гоня врагов, Герой открылся*.

Не сей ли при Донских струях*

Рассыпая вредны россам стены?

И персы в жаждущих степях*

Не сим ли пали поражении?

Он так к своим взирал врагам,

Как к готским приплывал брегам,

Так сильну возносил десницу;

Так быстрой конь его скакал,

Когда он те поля топтал,

Где зрим всходящу к нам денницу.

Кругом его из облаков

Гремящие перуны блещут,

И, чувствуя приход Петров,

Дубравы и поля трепещут.

Кто с ним толь грозно зрит на юг,

Одеян страшным громом вкруг?

Никак, Смиритель стран Казанских?*

Каспийски воды, сей при вас

Селима гордого потряс,

Наполнил степь голов поганских.

Герою молвил тут Герой:

“Не тщетно я с тобой трудился,

Не тщетен подвиг мой и твой,

Чтоб россов целый свет страшился.

Чрез нас предел наш стал широк

На север, запад и восток.

На юге Анна торжествует,

Покрыв своих победой сей”.

Свилася мгла, Герои в ней;

Не зрит их око, слух не чует.

Крутит река татарску кровь,

Что протекала между ними;

Не смея в бой пуститься вновь,

Местами враг бежит пустыми,

Забыв и меч, и стан, и стыд,

И представляет страшный вид

В крови другое своих лежащих.

Уже, тряхнувшись, легкий лист

Страшит его, как ярый свист

Быстр_о_ сквозь воздух ядр летящих.

Шумит с ручьями бор и дол:

Победа, росская победа!

Но враг, что от меча ушел,

Боится собственного следа.

Тогда увидев бег своих,

Луна стыдилась сраму их*

И в мрак лице, зардевшись, скрыла.

Летает слава в тьме ночной,

Звучит во всех землях трубой,

Коль росская ужасна сила.

Вливаясь в понт, Дунай ревет

И россов плеску отвещает;

Ярясь волнами турка льет,

Что стыд свой за него скрывает.

Он рыщет, как пронзенный зверь,

И чает, что уже теперь

В последней раз заносит ногу,

И что земля его носить

Не хочет, что не мог покрыть.

Смущает мрак и страх дорогу.

Где ныне похвальба твоя?

Где дерзость? где в бою упорство?

Где злость на северны края?

Стамбул, где наших войск презорство?

Ты лишь своим велел ступить,

Нас тотчас чаял победить;

Ян_ы_чар твой свирепо злился,

Как тигр на росский полк скакал.

Но что? внезапно мертв упал,

В крови своей пронзен залился.

Целуйте ногу ту в слезах,

Что вас, агаряне, попрала,

Целуйте руку, что вам страх

Мечем кровавым показала.

Великой Анны грозной взор

Отраду дать просящим скор;

По страшной туче воссияет,

К себе повинность вашу зря.

К своим любовию горя,

Вам казнь и милость обещает.

Златой уже денницы перст

Завесу света вскрыл с звездами;

От встока скачет по сту верст,

Пуская искры конь ноздрями.

Лицем сияет Феб на том.

Он пламенным потряс верхом;

Преславно дело зря, дивится:

“Я мало таковых видал

Побед, коль долго я блистал,

Коль долго круг веков катится”.

Как в клуб змия себя крутит,

Шипит, под камень жало кроет,

Орел когда шумя летит

И там парит, где ветр не воет;

Превыше молний, бурь, снегов

Зверей он видит, рыб, гад_о_в”

Пред росской так дрожит Орлицей,

Стесняет внутрь Хотин своих.

Но что? в стенах ли, может сих

Пред сильной устоять царицей?

Кто скоро толь тебя, Калчак,

Учит российской вдаться власти,

Ключи вручить в подданства знак

И большей избежать напасти?

Правдивой Аннин гнев велит,

Что падших перед ней щадит.

Ее взошли и там оливы*,

Где Вислы ток, где славный Рен*,

Мечем противник где смирен,

Извергли дух сердца кичливы.

О как красуются места,

Что иго лютое сброс_и_ли

И что на турках тягота,

Которую от них носили;

И варварские руки те,

Что их держали в тесноте,

В полов уже несут оковы;

Что ноги узами звучат,

Которы для отгнанья стад

Чужи поля топтать готовы.

Не вся твоя тут, Порта” казнь,

Не так теба смирять достойно,

Но большу нанести боязнь,

Что жить нам не дала спокойно.

Еще высоких мыслей страсть

Претит тебе вред Анной пасть?

Где можешь ты от ней укрыться?

Дамаск, Каир, Алепп сгорит;

Обставят росским флотом Крит;

Евфрат в твоей крови смутится.

Чинит премену что во всем?

Что очи блеском проницает?

Чистейшим с неба что лучем

И дневну ясность превышает?

Героев слышу весел клик!

Одеян в славу Аниин лик

Над звездны вечность взносит круги;

И правда, взяв перо злато,

В нетленной книге пишет то.

Велики коль ее заслуги.

Витийство, Пиндар, уст твоих

Тяжчае б Фивы обвинили.

Затем что о победах сих

Они б громчае возгласили.

Как прежде о красе Афин;

Россия как прекрасный крин

Цветет под Анниной державой.

В Китайских чтут ее стенах*,

И свет во всех своих концах

Исполнен храбрых россов славой.

Россия, коль счастлива ты

Под сильным Анниным покровом!

Какие видишь красоты

При сем торжествованьи новом!

Военных не страшися бед:

Бежит оттуду бранный вред,

Народ где Анну прославляет.

Пусть злобна зависть яд свой льет.

Пусть свой язык, ярясь, грызет;

То наша радость презирает.

Козацких поль заднестрской тать*

Разбит, прогн_а_н, как прах развеян,

Не смеет больше уж топтать …

Источник: https://knigogid.ru/books/453214-izbrannye-stihotvoreniya/toread

Стихи М. В. Ломоносова

Надпись к статуе Петра Великого Се образ изваян премудрого героя, Что, ради подданных лишив себя покоя, Последний принял чин и царствуя служил, Свои законы сам примером утвердил, Рожденны к скипетру, простёр в работу руки, Монаршу власть скрывал, чтоб нам открыть науки.

Когда он строил град, сносил труды в войнах, В землях далёких был и странствовал в морях, Художников сбирал и обучал солдатов, Домашних побеждал и внешних сопостатов; И словом, се есть Пётр, отечества Отец; Земное божество Россия почитает, И столько олтарей пред зраком сим пылает, Коль много есть ему обязанных сердец.

Между 1743 и 1747

Я знак бессмертия себе воздвигнул Превыше пирамид и крепче меди, Что бурный Аквилон сотреть не может, Ни множество веков, ни едка древность. Не вовсе я умру, но смерть оставит Велику часть мою, как жизнь скончаю. Я буду возрастать повсюду славой, Пока великий Рим владеет светом.

Где быстрыми шумит струями Авфид, Где Давнус царствовал в простом народе, Отечество мое молчать не будет, Что мне беззнатный род препятством не был, Чтоб внесть в Италию стихи Эольски И перьвому звенеть Алцейской Лирой. Взгордися праведной заслугой, муза, И увенчай главу Дельфийским лавром.

1747

Отмщать завистнику меня вооружают, Хотя мне от него вреда отнюдь не чают. Когда зоилова хула мне не вредит, Могу ли на него за то я быть сердит? Однако ж осержусь! я встал, ищу обуха; Уж поднял, я махну! а кто сидит тут? муха! Как жаль мне для неё напрасного труда. Бедняжка, ты летай, ты пой: мне нет вреда.

1753

Случились вместе два Астронома в пиру И спорили весьма между собой в жару. Один твердил: земля, вертясь, круг Солнца ходит; Другой, что Солнце все с собой планеты водит: Один Коперник был, другой слыл Птолемей. Тут повар спор решил усмешкою своей.

Хозяин спрашивал: “Ты звёзд теченье знаешь? Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?” Он дал такой ответ: “Что в том Коперник прав, Я правду докажу, на Солнце не бывав.

Кто видел простака из поваров такова, Который бы вертел очаг кругом жаркова?”

1761

О сомнительном произношении буквы Г в Российском

языке*

Бугристы берега, благоприятны влаги, О горы с гроздами, где греет юг ягнят, О грады, где торги, где мозгокружны браги И деньги, и гостей, и годы их губят. Драгие ангелы, пригожие богини, Бегущие всегда от гадкия гордыни, Пугливы голуби из мягкого гнезда, Угодность с негою, огромные чертоги, Недуги наглые и гнусные остроги, Богатство, нагота, слуги и господа, Угрюмы взглядами, игрени, пеги, смуглы, Багровые глаза, продолговаты, круглы; И кто горазд гадать и лгать, да не мигать, Играть, гулять, рыгать и ногти огрызать, Ногаи, бОлгары, гуроны, геты, гунны, Тугие головы, о Иготи чугунны, Гневливые враги и гладкословный друг, Толпыги, щеголи, когда вам есть досуг, От вас совета жду, я вам даю на волю: Скажите, где быть га и где стоять глаголю?

1754

Послушайте, прошу, что старому случилось, Когда ему гулять за благо рассудилось.

Он ехал на осле, а следом парень шел; И только лишь с горы они спустились в дол, Прохожий осудил тотчас его на встрече: “Ах, как ты малому даешь бресть толь далече?” Старик сошел с осла и сына посадил, И только лишь за ним десяток раз ступил, То люди начали указывать перстами: “Такими вот весь свет наполнен дураками: Не можно ль на осле им ехать обоям?” Старик к ребенку сел и едет вместе с ним. Однако, чуть минул местечка половину, Весь рынок закричал: “Что мучишь так скотину?” Тогда старик осла домой поворотил И, скуки не стерпи, себе проговорил: “Как стану я смотреть на все людские речи, То будет и осла взвалить себе на плечи”.

1747

Источник: http://journal-shkolniku.ru/stihi-lomonosova.html

Ссылка на основную публикацию