Константин ибряев – 4 измерение: читать стих, текст стихотворения поэта классика

Как определить размер в стихотворении

В любом стихотворном произведении важно не только содержание, но и форма, в первую очередь – размер. Размер стихотворения определяет его темп, музыку, настроение. Основные стихотворные размеры – это двухсложные ямб или хорей и трехсложные дактиль, амфибрахий и анапест. У каждого из этих размеров свой ритм, придающий стихотворению определенные особенности.

Инструкция

В первую очередь, чтобы определить размер, нужно прочитать стихотворение ритмично, делая силовое ударение, не обращая внимания на смысл слов, как будто выбивая барабанную дробь.Напишите стихотворную строчку и подчеркните в ней все слоги (или гласные буквы), которые получились ударными. Например:мой дЯдя сАмых чЕстных прАвил

когдА не в шУтку зАнемОг…

Теперь посчитайте, сколько неударных слогов находится между ударными. В нашем примере на один ударный слог приходится один безударный, значит это двусложный размер – ямб или хорей.

Запомните: в хорее ударение падает на первый из двух слогов, в ямбе – на второй. Значит, взятый нами пример из «Евгения Онегина» – это ямб.

Пример хорея:мОй весЁлый звОнкий мЯчтЫ кудА помчАлся вскАчь

Немного потренировавшись, вы научитесь определять размер стиха в уме, не отмечая ударные и безударные слоги на бумаге.

Точно так же различают трехсложные стихотворные размеры. Разница только в том, что в одном стопе в этом случае будет один ударный и два безударных слога.

Если ударении падает на самый первый слог – этот размер называется дактиль, если на второй – амфибрахий, на третий – анапест.

Пример дактиля:тУчки небЕсные, вЕчные стрАнникиПример амфибрахия:конЯ на скакУ останОвит,в горЯщую Избу войдЁтПример анапеста:Я люблЮ тебя жИзнь,

что самО по себЕ и не нОво

Чтобы определить количество стоп (стопа – это группа слогов, на один из которых падает ударение), то есть выяснить, трехстопный это хорей или, например, пятистопный ямб, нужно сосчитать количество ударных слогов. В примере из «Евгения Онегина» мы видим, что это четырехстопный ямб.

Стихотворение С.Маршака о мяче – четырехстопный хорей.

Помните, что ударные слоги при ритмичном чтении могут не соответствовать обычному ударению в словах! Например, в слове «зАнемОг» из нашего первого примера фактическое ударение одно (на «О»), но при ритмичном чтении мы слышим и второе, на «А».

Источники:

  • Определяем стихотворный размер
  • размер стиха

Распечатать<\p>

Как определить размер в стихотворении

Источник: https://www.kakprosto.ru/kak-13719-kak-opredelit-razmer-v-stihotvorenii

Стихи поэта Константина Бальмонта для детей

Я жить не хочу настоящим,

Я внимаю намекам струны,

Цветам и деревьям шумящим

И легендам приморской волны.

Желаньем томясь несказанным,

Я в неясном грядущем живу,

Вздыхаю в рассвете туманном

И с вечернею тучкой плыву.

И часто в восторге нежданном

Поцелуем тревожу листву.

Я в бегстве живу неустанном,

В ненасытной тревоге живу.

Лес совсем уж стал сквозистый,

Редки в нем листы.

Скоро будет снег пушистый

Падать с высоты.

Опушит нам окна наши,

В детской и везде.

Загорятся звезды краше,

Лед прильнет к воде.

На коньках начнем кататься

Мы на звонком льду.

Будет смех наш раздаваться

В парке на пруду.

А в затишье комнат — прятки,

В чет и нечет — счет.

А потом настанут Святки,

Снова Новый год.

Рождается внезапная строка,

За ней встаёт немедленно другая,

Мелькает третья ей издалека,

Четвёртая смеётся, набегая.

И пятая, и после, и потом,

Откуда, сколько, я и сам не знаю,

Но я не размышляю над стихом

И, право, никогда – не сочиняю.

1905

Я – изысканность русской медлительной речи,

Предо мною другие поэты – предтечи,

В впервые открыл в этой речи уклоны,

Перепевные, гневные, нежные звоны.

Я – внезапный излом,

Я – играющий гром,

Я – прозрачный ручей,

Я – для всех и ничей.

Переплеск многопенный, разорванно-слитный,

Самоцветные камни земли самобытной,

Переклички лесные зеленого мая,

Все пойму, все возьму, у других отнимая.

Вечно юный, как сон,

Сильный тем, что влюблен

И в себя и в других,

Я – изысканный стих.

1901

Тончайший звук, откуда ты со мной?

Ты создан птицей? Женщиной? Струной?

Быть может, солнцем? Или тишиной?

От сердца ли до сердца свеян луч?

Поэт ли спал, и был тот сон певуч?

Иль нежный с нежной заперся на ключ?

Быть может, колокольчик голубой

Качается, тоскуя сам с собой,

Заводит тяжбу с медленной судьбой?

Быть может, за преградою морей

Промчался ветер вдоль родных полей

И прошептал: «Вернись. Приди скорей».

Быть может, там, в родимой стороне,

Желанная томится обо мне,

И я пою в её душе на дне?

И тот берущий кажущийся звук

Ручается, как призрак милых рук,

Что верен я за мглою всех разлук.

1922

Ты спишь в земле, любимый мой отец,

Ты спишь, моя родная, непробудно.

И как без вас мне часто в жизни трудно,

Хоть много знаю близких мне сердец.

Я в мире вами. Через вас певец.

Мне ваша правда светит изумрудно.

Однажды духом слившись обоюдно,

Вы уронили звонкий дождь колец.

Они горят. В них золото – оправа.

Они поют. И из страны в страну

Иду, вещая солнце и весну.

Но для чего без вас мне эта слава?

Я у реки. Когда же переправа?

И я с любовью кольца вам верну.

1917

Где б я ни странствовал, везде припоминаю

Мои душистые леса.

Болота и поля, в полях – от края к краю –

Родимых кашек полоса.

Где б ни скитался я, так нежно снятся сердцу

Мои родные васильки.

И, в прошлое открыв таинственную дверцу,

Схожу я к берегу реки.

У старой мельницы привязанная лодка, –

Я льну к прохладе серебра.

И так чарующе и так узывно-чётко

Душа поёт: «Вернись. Пора».

Есть в русской природе усталая нежность,

Безмолвная боль затаенной печали,

Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,

Холодная высь, уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора, –

Над зябкой рекою дымится прохлада,

Чернеет громада застывшего бора,

И сердцу так больно, и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока.

Глубокая тишь. Безглагольность покоя.

Луга убегают далеко-далеко.

Во всем утомленье, глухое, немое.

Войди на закате, как в свежие волны,

В прохладную тень деревенского сада, –

Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,

И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила,

И сделали ей незаслуженно больно.

и сердце простило, но сердце застыло,

И плачет, и плачет, и плачет невольно.

1900

Мне кажется, что я не покидал России,

И что не может быть в России перемен.

И голуби в ней есть. И мудрые есть змии.

И множество волков. И ряд тюремных стен.

Читайте также:  Стихи бориса пастернака о жизни: читать лучшие стихотворения пастернака про жизнь

Грязь “Ревизора” в ней. Весь гоголевский ужас.

И Глеб Успенский жив. И всюду жив Щедрин.

Порой сверкнет пожар, внезапно обнаружась,

И снова пал к земле земли убогий сын.

Там за окном стоят. Подайте. Погорели.

У вас нежданный гость. То – голубой мундир.

Учтивый человек. Любезный в самом деле.

Из ваших дневников себе устроил пир.

И на сто верст идут неправда, тяжба, споры,

На тысячу – пошла обида и беда.

Жужжат напрасные, как мухи. разговоры.

И кровь течет не в счет. И слезы – как вода.

1913

Как живые изваянья, в искрах лунного сиянья,

Чуть трепещут очертанья сосен, елей и берез;

Вещий лес спокойно дремлет, яркий блеск луны приемлет

И роптанью ветра внемлет, весь исполнен тайных грез.

Слыша тихий стон метели, шепчут сосны, шепчут ели,

В мягкой бархатной постели им отрадно почивать,

Ни о чем не вспоминая, ничего не проклиная,

Ветви стройные склоняя, звукам полночи внимать.

Чьи-то вздохи, чье-то пенье, чье-то скорбное моленье,

И тоска, и упоенье,- точно искрится звезда,

Точно светлый дождь струится,- и деревьям что-то мнится

То, что людям не приснится, никому и никогда.

Это мчатся духи ночи, это искрятся их очи,

В час глубокой полуночи мчатся духи через лес.

Что их мучит, что тревожит? Что, как червь, их тайно гложет?

Отчего их рой не может петь отрадный гимн небес?

Всё сильней звучит их пенье, всё слышнее в нем томленье,

Неустанного стремленья неизменная печаль,-

Точно их томит тревога, жажда веры, жажда бога,

Точно мук у них так много, точно им чего-то жаль.

А луна всё льет сиянье, и без муки, без страданья

Чуть трепещут очертанья вещих сказочных стволов;

Все они так сладко дремлют, безучастно стонам внемлют

И с спокойствием приемлют чары ясных, светлых снов.

1893

Светло-пушистая,

Снежинка белая,

Какая чистая,

Какая смелая!

Дорогой бурною

Легко проносится,

Не в высь лазурную,

На землю просится.

Лазурь чудесную

Она покинула,

Себя в безвестную

Страну низринула.

В лучах блистающих

Скользит, умелая,

Средь хлопьев тающих

Сохранно-белая.

Под ветром веющим

Дрожит, взметается,

На нем, лелеющем,

Светло качается.

Его качелями

Она утешена,

С его метелями

Крутится бешено.

Но вот кончается

Дорога дальняя,

Земли касается,

Звезда кристальная.

Лежит пушистая,

Снежинка смелая.

Какая чистая,

Какая белая!

1903

Поспевает брусника,

Стали дни холоднее.

И от птичьего крика

В сердце только грустнее.

Стаи птиц улетают

Прочь, за синее море.

Все деревья блистают

В разноцветном уборе.

Солнце реже смеется,

Нет в цветках благовонья.

Скоро осень проснется

И заплачет спросонья.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,

И синий кругозор.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,

И выси гор.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Море,

И пышный цвет долин.

Я заключил миры в едином взоре,

Я властелин.

Я победил холодное забвенье,

Создав мечту мою.

Я каждый миг исполнен откровенья,

Всегда пою.

Мою мечту страданья пробудили,

Но я любим за то.

Кто равен мне в моей певучей силе?

Никто, никто.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,

А если день погас,

Я буду петь… Я буду петь о Солнце

В предсмертный час!

1903

Новые и интересные статьи по теме

Источник: https://www.tikitoki.ru/stihi-dlya-detey/stihi-poeta-konstantina-balmonta-dlja-detej

Константин Бальмонт – И да, и нет: читать стих, текст стихотворения полностью

1

И да, и нет — здесь все мое,

Приемлю боль — как благостыню,

Благославляю бытие,

И если создал я пустыню,

Ее величие — мое!

2

Весенний шум, весенний гул природы

В моей душе звучит не как призыв.

Среди живых — лишь люди не уроды,

Лишь человек хоть частию красив.

Он может мне сказать живое слово,

Он полон бездн мучительных, как я.

И только в нем ежеминутно ново

Видение земного бытия.

Какое счастье думать, что сознаньем,

Над смутой гор, морей, лесов, и рек,

Над мчащимся в безбрежность мирозданьем,

Царит непобедимый человек.

О, верю! Мы повсюду бросим сети,

Средь мировых неистощимых вод.

Пред будущим теперь мы только дети.

Он — наш, он — наш, лазурный небосвод!

3

Страшны мне звери, и черви, и птицы,

Душу томит мне животный их сон.

Нет, я люблю только беглость зарницы,

Ветер и моря глухой перезвон.

Нет, я люблю только мертвые горы,

Листья и вечно немые цветы,

И человеческой мысли узоры,

И человека родные черты.

4

Лишь демоны, да гении, да люди,

Со временем заполнят все миры,

И выразят в неизреченном чуде

Весь блеск еще не снившейся игры, —

Когда, уразумев себя впервые,

С душой соприкоснутся навсегда

Четыре полновластные стихии: —

Земля, Огонь, и Воздух, и Вода.

5

От бледного листка испуганной осины

До сказочных планет, где день длинней, чем век,

Все — тонкие штрихи законченной картины,

Все — тайные пути неуловимых рек.

Все помыслы ума — широкие дороги,

Все вспышки страстные — подъемные мосты,

И как бы ни были мы бедны и убоги,

Мы все-таки дойдем до нужной высоты.

То будет лучший миг безбрежных откровений,

Когда, как лунный диск, прорвавшись сквозь туман,

На нас из хаоса бесчисленных явлений

Вдруг глянет снившийся, но скрытый Океан.

И цель пути поняв, счастливые навеки,

Мы все благословим раздавшуюся тьму,

И, словно радостно-расширенные реки,

Своими устьями, любя, прильнем к Нему.

6

То будет таинственный миг примирения,

Все в мире воспримет восторг красоты,

И будет для взора не три измерения,

А столько же, сколько есть снов у мечты.

То будет мистический праздник слияния,

Все краски, все формы изменятся вдруг,

Все в мире воспримет восторг обаяния,

И воздух, и Солнце, и звезды, и звук.

И демоны, встретясь с забытыми братьями,

С которыми жили когда-то всегда,

Восторженно встретят друг друга объятьями, —

И день не умрет никогда, никогда!

7

Будут игры беспредельные,

В упоительности цельные,

Будут песни колыбельные,

Будем в шутку мы грустить,

Чтобы с новым упоением,

За обманчивым мгновением,

Снова ткать с протяжным пением

Переливчатую нить.

Нить мечтанья бесконечного,

Беспечального, беспечного,

И мгновенного и вечного,

Будет вся в живых огнях,

И как призраки влюбленные,

Как-то сладко утомленные,

Мы увидим — измененные —

Наши лица — в наших снах.

8

Идеи, образы, изображенья, тени,

Вы, вниз ведущие, но пышные ступени, —

Как змей сквозь вас виясь, я вас люблю равно,

Чтоб видеть высоту, я падаю на дно.

Я вижу облики в сосуде драгоценном,

Вдыхаю в нем вино, с его восторгом пленным,

Ту влагу выпью я, и по златым краям

Читайте также:  Вадим шершеневич стихи: читать стихотворения шершеневича

Дам биться отблескам и ликам и теням.

Вино горит сильней — незримое для глаза,

И осушенная — богаче, ярче ваза.

Я сладко опьянен, и, как лукавый змей,

Покинув глубь, всхожу… Еще! Вот так! Скорей!

9

Я — просветленный, я кажусь собой,

Но я не то, — я остров голубой:

Вблизи зеленый, полный мглы и бури,

Он издали являет цвет лазури.

Я — вольный сон, я всюду и нигде: —

Вода блестит, но разве луч в воде?

Нет, здесь светя, я где-то там блистаю,

И там не жду, блесну — и пропадаю.

Я вижу все, везде встает мой лик,

Со всеми я сливаюсь каждый миг.

Но ветер как замкнуть в пределах зданья?

Я дух, я мать, я страж миросозданья.

10

Звуки и отзвуки, чувства и призраки их,

Таинство творчества, только что созданный стих.

Только что срезанный свежий и влажный цветок,

Радость рождения — этого пения строк.

Воды мятежились, буря гремела, — но вот

В водной зеркальности дышет опять небосвод.

Травы обрызганы с неба упавшим дождем.

Будем же мучиться, в боли мы тайну найдем.

Слава создавшему песню из слез роковых,

Нам передавшему звонкий и радостный стих!

❉❉❉❉

Источник: http://thewitness.ru/konstantin-balmont/i-da-i-net/

Анализ стихотворения «Я мечтою ловил уходящие тени…» Константина Бальмонта

Символизм Константина Бальмонта очень часто окрашен в романтические тона. Даже о серьезных вещах этот поэт может говорить с определенной долей восторга и изысканности. Подобные тенденции проявляются в большинстве произведений этого автора, и стихотворение «Я мечтою ловил уходящие тени…», написанное в 1895 году, не является исключением.

Между тем, речь в данном произведении идет совсем не о романтических, а о довольно прозаических вещах. В частности, автор рассказывает о своих творческих достижениях. Но делает это настолько виртуозно, что поначалу догадаться об истинном смысле произведения достаточно сложно.

Свой приход в мир литературы Бальмонт описывает с некоторой долей иронии, отмечая: «Я на башню всходил, и дрожали ступени, и дрожали ступени под ногой у меня». Однако в общем контексте стихотворения эта фраза указывает на то, что поэт уверенно шел к своей цели и мечтал добиться славы любой ценой.

Правда честолюбивые помыслы смешивались и с романтическими побуждениями, ведь поэт признается в том, что «мечтою ловил уходящие тени», то есть, пытался в своих стихах остановить убегающие мгновения жизни.

Тем не менее, Бальмонт признается, что у него были вполне определенные цели, которых он пытался достичь. «И чем выше я шел, тем ясней рисовались, тем ясней рисовались очертанья вдали».

Если выражаться образным языком символизма, то от вершин, к которым стремился поэт, у него действительно захватывало дух.

Чем выше он поднимался по лестнице поэтического успеха, тем меньше внимания обращал на тех, кто пытается ему помещать своими недоброжелательными высказываниями.

«И внизу подо мною уж ночь наступила», — именно так нелестно отзывается поэт о людях, которые пытались ему помешать стать знаменитым из чувства зависти или же мести. Но тот этап, когда слова недругов могли больно ранить поэта, остались в прошлом, так как ем ближе была заветная цель, тем ярче «блистало дневное светило, огневое светило догорало вдали».

Однако ошибочно было бы предполагать, что за время своего творческого взлета Бальмонт пожинал лишь те плоды, зерна которых были брошены в благодатную почву его таланта в ранней юности.

Поэт признается, что «узнал, как ловить уходящие тени», то есть отточил свое литературное мастерство настолько, что научился в стихах останавливать мгновения прошлого.

И, продолжая свой путь, больше не оглядывался назад, в свое прошлое, где оставил обиды, разочарования и несбывшиеся мечты.

Анализы других стихотворений

Я мечтою ловил уходящие тени…

Я мечтою ловил уходящие тени,

Уходящие тени погасавшего дня,

Я на башню всходил, и дрожали ступени,

И дрожали ступени под ногой у меня.

И чем выше я шел, тем ясней рисовалисль,

Тем ясней рисовались очертанья вдали,

И какие-то звуки вдали раздавались,

Вкруг меня раздавались от Небес и Земли.

Чем я выше всходил, тем светлее сверкали,

Тем светлее сверкали выси дремлющих гор,

И сияньем прощальным как будто ласкали,

Словно нежно ласкали отуманенный взор.

И внизу подо мною уж ночь наступила,

Уже ночь наступила для уснувшей Земли,

Для меня же блистало дневное светило,

Огневое светило догорало вдали.

Я узнал, как ловить уходящие тени,

Уходящие тени потускневшего дня,

И все выше я шел, и дрожали ступени,

И дрожали ступени под ногой у меня.

1894

Источник: https://45parallel.net/analysis/konstantin_balmont/ya_mechtoyu_lovil_ukhodyaschie_teni.html

Известные стихи Константина Бальмонта

Главная » Файлы » Бальмонт

Известные стихи Константина Бальмонта

12.03.2015, 22:13
Есть в русской природе усталая нежность, Безмолвная боль затаенной печали, Безвыходность горя, безгласность, безбрежность, Холодная высь, уходящие дали. Приди на рассвете на склон косогора, – Над зябкой рекою дымится прохлада, Чернеет громада застывшего бора, И сердцу так больно, и сердце не радо. Недвижный камыш. Не трепещет осока. Глубокая тишь. Безглагольность покоя. Луга убегают далёко-далёко. Во всем утомленье – глухое, немое. Войди на закате, как в свежие волны, В прохладную глушь деревенского сада, – Деревья так сумрачно-странно-безмолвны, И сердцу так грустно, и сердце не радо. Как будто душа о желанном просила, И сделали ей незаслуженно больно. И сердце простило, но сердце застыло, И плачет, и плачет, и плачет невольно.

Я люблю тебя

Я люблю тебя больше, чем Море, и Небо, и Пение, Я люблю тебя дольше, чем дней мне дано на земле. Ты одна мне горишь, как звезда в тишине отдаления, Ты корабль, что не тонет ни в снах, ни в волнах, ни во мгле. Я тебя полюбил неожиданно, сразу, нечаянно, Я тебя увидал – как слепой вдруг расширит глаза.

И, прозрев, поразится, что в мире изваянность спаяна, Что избыточно вниз, в изумруд, излилась бирюза. Помню. Книгу раскрыв, ты чуть-чуть шелестела страницами. Я спросил: “Хорошо, что в душе преломляется лед?” Ты блеснула ко мне, вмиг узревшими дали, зеницами. И люблю – и любовь – о любви – для любимой — поет.

Завет бытия

Я спросил у свободного ветра, Что мне сделать, чтоб быть молодым. Мне ответил играющий ветер: «Будь воздушным, как ветер, как дым!» Я спросил у могучего моря, В чем великий завет бытия. Мне ответило звучное море: «Будь всегда полнозвучным, как я!» Я спросил у высокого солнца, Как мне вспыхнуть светлее зари. Ничего не ответило солнце, Но душа услыхала: «Гори!»

Выше, выше

Я коснулся душ чужих, Точно струн, но струн моих. Я в них чутко всколыхнул Тихий звон, забытый гул. Все обычное прогнал, Легким стоном простонал, Бросил с неба им цветы, Вызвал радугу мечты.

И по облачным путям, Светлым преданный страстям, Сочетаньем звучных строк За собою их увлек. Трепетаньем звонких крыл Отуманил, опьянил, По обрывам их помчал, Забаюкал, закачал.

Выше, выше, все за мной, Насладитесь вышиной, Попадитесь в сеть мою, Я пою, пою, пою.

Лебедь

Заводь спит. Молчит вода зеркальная. Только там, где дремлют камыши, Чья-то песня слышится, печальная, Как последний вздох души. Это плачет лебедь умирающий, Он с своим прошедшим говорит, А на небе вечер догорающий И горит и не горит. Отчего так грустны эти жалобы? Отчего так бьется эта грудь? В этот миг душа его желала бы Невозвратное вернуть.

Все, чем жил с тревогой, с наслаждением, Все, на что надеялась любовь, Проскользнуло быстрым сновидением, Никогда не вспыхнет вновь. Все, на чем печать непоправимого, Белый лебедь в этой песне слил, Точно он у озера родимого О прощении молил.

И когда блеснули звезды дальние, И когда туман вставал в глуши, Лебедь пел все тише, все печальнее, И шептались камыши. Не живой он пел, а умирающий, Оттого он пел в предсмертный час, Что пред смертью, вечной, примиряющей, Видел правду в первый раз.

О, женщина, дитя, привыкшее играть И взором нежных глаз, и лаской поцелуя, Я должен бы тебя всем сердцем презирать, А я тебя люблю, волнуясь и тоскуя! Люблю и рвусь к тебе, прощаю и люблю, Живу одной тобой в моих терзаньях страстных, Для прихоти твоей я душу погублю, Все, все возьми себе — за взгляд очей прекрасных, За слово лживое, что истины нежней, За сладкую тоску восторженных мучений! Ты, море странных снов, и звуков, и огней! Ты, друг и вечный враг! Злой дух и добрый гений!Фата Моргана, Замки, узоры, цветы и цвета, Сказка, где каждая краска, черта С каждой секундой — не та, Фата Моргана Явственно светит лишь тем, кто, внимательный, рано, Утром, едва только солнце взойдет, Глянет с высокого камня, на море, К солнцу спиной над безгранностью вод, С блеском во взоре, К солнцу спиной, Правда ль тут будет, неправда ль обмана, Только роскошной цветной пеленой Быстро возникнет пред ним над волной Фата Моргана.

Минута

Хороша эта женщина в майском закате, Шелковистые пряди волос в ветерке, И горенье желанья в цветах, в аромате, И далекая песня гребца на реке. Хороша эта дикая вольная воля; Протянулась рука, прикоснулась рука, И сковала двоих – на мгновенье, не боле,- Та минута любви, что продлится века.

Умей творить

Умей творить из самых малых крох. Иначе для чего же ты кудесник? Среди людей ты божества наместник, Так помни, чтоб в словах твоих был бог. В лугах расцвел кустом чертополох, Он жесток, но в лиловом он — прелестник. Один толкачик — знойных суток вестник.

Судьба в один вместиться может вздох. Маэстро итальянских колдований Приказывал своим ученикам Провидеть полный пышной славы храм В обломках камней и в обрывках тканей. Умей хотеть — и силою желаний Господень дух промчится по струнам.

Венчание

Над невестой молодою Я держал венец. Любовался, как мечтою, Этой нежной красотою, Этой легкою фатою, Этим светлым “Наконец!” Наконец она сумела Вызвать лучший сон. Все смеялось в ней и пело, А с церковного придела, С высоты на нас глядела Красота немых окон. Мы вошли в лучах привета Гаснущей зари.

В миг желанного обета, Нас ласкали волны света, Как безгласный звук завета: – “Я горю, и ты гори!” И в руке у новобрачной Теплилась свеча. Но за ней, мечтою мрачной, Неуместной, неудачной, Над фатой ее прозрачной, Я склонялся, у плеча. Вкруг святого аналоя Трижды путь пройден.

Нет, не будет вам покоя, Будут дни дождей и зноя, Я пою, за вами стоя: – “Дух кружиться присужден!” Да, я знаю сладость, алость, Нежность влажных губ. Но еще верней усталость, Ожиданье, запоздалость, Вместо страсти – только жалость, Вместо ласки – с трупом труп. Вот, свершен обряд венчальный, И закат погас.

Точно хаос изначальный, В церкви сон и мрак печальный, Ты вошла с зарей прощальной, Ты выходишь в темный час.

Костры

Да, и жгучие костры Это только сон игры. Мы играем в палачей. Чей же проигрыш? Ничей. Мы меняемся всегда. Нынче «нет», а завтра «да». Нынче я, а завтра ты. Всё во имя красоты. Каждый звук — условный крик. Есть у каждого двойник. Каждый там глядит как дух, Здесь — телесно грезит вслух. И пока мы здесь дрожим, Мир всемирный нерушим.

Но в желаньи глянуть вниз Все верховные сошлись. Каждый любит, тень любя, Видеть в зеркале себя. И сплетенье всех в одно Глубиной повторено. Но, во имя глубины, Мы страдаем, видя сны. Все мы здесь, наоборот, Повторяем небосвод. Свет оттуда — здесь как тень, День – как ночь, и ночь – как день. Вечный творческий восторг Этот мир, как крик, исторг. Мир страданьем освящен.

Жги меня – и будь сожжен. Нынче я, а завтра ты, Всё во имя красоты.Я ненавижу человечество, Я от него бегу спеша. Мое единое отечество — Моя пустынная душа. С людьми скучаю до чрезмерности, Одно и то же вижу в них. Желаю случая, неверности, Влюблен в движение и в стих.

О, как люблю, люблю случайности, Внезапно взятый поцелуй, И весь восторг — до сладкой крайности, И стих, в котором пенье струй.

Песня без слов

Ландыши, лютики. Ласки любовные. Ласточек лепет. Лобзанье лучей. Лес зеленеющий. Луг расцветающий. Светлый свободный журчащий ручей. День догорает. Закат загорается. Шепотом, ропотом рощи полны.

Новый восторг воскресает для жителей Сказочной светлой свободной страны. Ветра вечернего вздох замирающий. Полной луны переменчивый лик. Радость безумная. Грусть непонятная. Миг невозможного. Счастия миг.

Белладонна

Счастье души утомленной — Только в одном: Быть как цветок полусонный В блеске и шуме дневном, Внутренним светом светиться, Все позабыть и забыться, Тихо, но жадно упиться Тающим сном. Счастье ночной белладонны — Лаской убить. Взоры ее полусонны, Любо ей день позабыть, Светом луны расцвечаться, Сердцем с луною встречаться, Тихо под ветром качаться, В смерти любить. Друг мой, мы оба устали. Радость моя! Радости нет без печали. Между цветами — змея. Кто же с душой утомленной Вспыхнет мечтой полусонной, Кто расцветет белладонной — Ты или я?

Категория: Бальмонт | Добавил: Поля

Источник: http://stihi-poetov.3dn.ru/load/balmont/izvestnye_stikhi_konstantina_balmonta/26-1-0-146

Ссылка на основную публикацию