Джованни боккаччо – фьезоланские нимфы: читать полностью поэму онлайн

Читать Фьезоланские нимфы

Главная / Книги / Боккаччо Джованни / Фьезоланские нимфы / Страница 1

I

Амур мне петь велит. Пора настала.

Он в сердце, как в дому, провел лета.

Великолепье сердце мне связало,

Блеск ослепил; я не нашел щита,

Когда лучами душу пронизало

Сиянье глаз. Владеет мною та,

Что, ночь и день из слез и воздыханий

Сплетя, томит — вина моих терзаний.

II

Амур меня ведет и побуждает

В труде, что я отважился начать!

Амур меня на подвиг укрепляет,

И дар, и мощь — на всем его печать!

Амур меня ведет и просвещает,

Внушив мне долг — о нем повествовать!

Амур меня подъял для воссозданья

Старинного любовного преданья!

III

И вот — всю честь ему воздать я смею:

Ведь водит он один пером живым,

Что вручено мне донною моею

Достойнейшей: никто с ней не сравним.

Всех выше добродетелью своею,

Красой и благородством неземным,

В упрек она не слышала б ни слова,

Когда б хоть миг была не столь сурова.

IV

Теперь молю у вас я обороны,

Любовники счастливые! Мой враг —

Завистник злоречивый, распаленный

Да всякий, кто в любви и нищ, и наг.

И вас, все в мире дорогие донны,

Не с сердцем ледяным, от ваших благ

Молю — молить одну: не. будь надменной

С тем, кто перед тобою — раб смиренный!

V

Давно когда-то Фьезоле не знало

Ни стен, ни частокола; весь народ —

А было там людей в те поры мало —

Ютился у излюбленных высот

Окружных гор; и брошена лежала

Внизу равнина — из-за терпких вод

Болотных, непригодных человеку

И разливавшихся в большую реку.

VI

Царила вера ложная в то время

В порочных, лживых, грубых, злых богов,

И так взросло зловреднейшее семя,

Что всякий мнил: их светлый лик таков

На небе, как и здесь. Людское племя

Им не жалело празднеств, и даров,

И почестей. А всех превыше чтили

Юпитера в его державной силе.

VII

Еще царила той порой богиня,

Что названа Дианою. Она,

Для многих жен заветная святыня,

От девственниц особо почтена.

И той — ее прямая благостыня,

Что век свой целомудрию верна.

И с торжеством таких она немало

В свои леса и рощи принимала.

VIII

А многие бывали при рожденье

Посвящены родителями ей —

То по обету, то в благодаренье

За милости и блага для детей.

Диана всех брала в свое владенье

Охотно: для нее всего милей

Девичество хранить, бежать пред мужем:

Пускай мы браку, суетные, служим.

IX

Итак, по всей земле высоко чтили

Богиню-девственницу. Но к холмам

Вернемся фьезоланским. Тут служили

Ей ревностно. Во славу ей, а вам

В услышанье перескажу я были

О девственном содружестве. Все там

Тогда прозваньем нимфы величались

И с луком и со стрелами являлись.

Х

Из этих дев Дианой набиралось

Число большое тут, в краю холмов,

Хоть в их среде открыто оставалась

Она лишь изредка: па ней трудов

Лежала тьма: для всей земли старалась

Дать от обид мужских она покров;

Но ежели во Фьезоле бывала,

Такой и вид, и облик принимала:

XI

Стройна и высока, равна красою

Величью, взором и лицом она

Лучилась столь лучистою звездою,

Что верилось — в Эдеме создана,

Вблизи слепила смертный взор собою,

Сиянием лучей окружена,

А кудри светлые — не словно злато:

Их цвет к лицу шел более богато.

XII

Она обычно вольно распускала

Над шеей незакрытой их разлив;

Туника в легких складках ниспадала,

Стан стройный покрывала, не сокрыв;

Ткань тонкая вся белизной сияла

Безукоризненной; на ней красив

Был крепкий пояс; а поверх порою

Пурпурный плащ — огнистою игрою.

XIII

Летами — двадцать пять — являлась дева,

Как юной мощи полная пора.

Во длани лук она держала слева,

Колчан висел у правого бедра,

Весь полный стрел, — разить в порыве гнева

Не только зверя, — нет: разит, бодра,

За нимф и за себя пылая местью,

Мужей, кто б ни был — шаг ступи

к бесчестью!

XIV

И Фьезоле такою посещала

Диана — нимф любезных повидать,

Им милости и блага расточала

И часто их любила собирать

У светлого ль ручья, иль где ширяла

Лесная тень, — в те дни, когда сиять

Дано все выше солнцу и согрето —

Не в холоде, не в зное — медлит лето.

Источник: http://zolotyeknigi.ru/kniga/fezolanskie-nimfy

Читать онлайн “Фьезоланские нимфы” автора Боккаччо Джованни – RuLit – Страница 1

Джованни Боккаччо

ФЬЕЗОЛАНСКИЕ НИМФЫ

I

Амур мне петь велит. Пора настала.Он в сердце, как в дому, провел лета.Великолепье сердце мне связало,Блеск ослепил; я не нашел щита,Когда лучами душу пронизалоСиянье глаз. Владеет мною та,Что, ночь и день из слез и воздыханийСплетя, томит — вина моих терзаний.

II

Амур меня ведет и побуждаетВ труде, что я отважился начать!Амур меня на подвиг укрепляет,И дар, и мощь — на всем его печать!Амур меня ведет и просвещает,Внушив мне долг — о нем повествовать!Амур меня подъял для воссозданьяСтаринного любовного преданья!

III

И вот — всю честь ему воздать я смею:Ведь водит он один пером живым,Что вручено мне донною моеюДостойнейшей: никто с ней не сравним.Всех выше добродетелью своею,Красой и благородством неземным,В упрек она не слышала б ни слова,Когда б хоть миг была не столь сурова.

IV

Теперь молю у вас я обороны,Любовники счастливые! Мой враг —Завистник злоречивый, распаленныйДа всякий, кто в любви и нищ, и наг.И вас, все в мире дорогие донны,Не с сердцем ледяным, от ваших благМолю — молить одну: не. будь надменнойС тем, кто перед тобою — раб смиренный!

V

Давно когда-то Фьезоле не зналоНи стен, ни частокола; весь народ —А было там людей в те поры мало —Ютился у излюбленных высотОкружных гор; и брошена лежалаВнизу равнина — из-за терпких водБолотных, непригодных человекуИ разливавшихся в большую реку.

VI

Царила вера ложная в то времяВ порочных, лживых, грубых, злых богов,И так взросло зловреднейшее семя,Что всякий мнил: их светлый лик таковНа небе, как и здесь. Людское племяИм не жалело празднеств, и даров,И почестей. А всех превыше чтилиЮпитера в его державной силе.

VII

Еще царила той порой богиня,Что названа Дианою. Она,Для многих жен заветная святыня,От девственниц особо почтена.И той — ее прямая благостыня,Что век свой целомудрию верна.И с торжеством таких она немалоВ свои леса и рощи принимала.

VIII

А многие бывали при рожденьеПосвящены родителями ей —То по обету, то в благодареньеЗа милости и блага для детей.Диана всех брала в свое владеньеОхотно: для нее всего милейДевичество хранить, бежать пред мужем:Пускай мы браку, суетные, служим.

IX

Читайте также:  Стихи бориса пастернака о жизни: читать лучшие стихотворения пастернака про жизнь

Итак, по всей земле высоко чтилиБогиню-девственницу. Но к холмамВернемся фьезоланским. Тут служилиЕй ревностно. Во славу ей, а вамВ услышанье перескажу я былиО девственном содружестве. Все тамТогда прозваньем нимфы величалисьИ с луком и со стрелами являлись.

Х

Из этих дев Дианой набиралосьЧисло большое тут, в краю холмов,Хоть в их среде открыто оставаласьОна лишь изредка: па ней трудовЛежала тьма: для всей земли стараласьДать от обид мужских она покров;Но ежели во Фьезоле бывала,Такой и вид, и облик принимала:

XI

Стройна и высока, равна красоюВеличью, взором и лицом онаЛучилась столь лучистою звездою,Что верилось — в Эдеме создана,Вблизи слепила смертный взор собою,Сиянием лучей окружена,А кудри светлые — не словно злато:Их цвет к лицу шел более богато.

XII

Она обычно вольно распускалаНад шеей незакрытой их разлив;Туника в легких складках ниспадала,Стан стройный покрывала, не сокрыв;Ткань тонкая вся белизной сиялаБезукоризненной; на ней красивБыл крепкий пояс; а поверх пороюПурпурный плащ — огнистою игрою.

XIII

Летами — двадцать пять — являлась дева,Как юной мощи полная пора.Во длани лук она держала слева,Колчан висел у правого бедра,Весь полный стрел, — разить в порыве гневаНе только зверя, — нет: разит, бодра,За нимф и за себя пылая местью,Мужей, кто б ни был — шаг ступик бесчестью!

XIV

И Фьезоле такою посещалаДиана — нимф любезных повидать,Им милости и блага расточалаИ часто их любила собиратьУ светлого ль ручья, иль где ширялаЛесная тень, — в те дни, когда сиятьДано все выше солнцу и согрето —Не в холоде, не в зное — медлит лето.

Источник: http://www.rulit.me/books/fezolanskie-nimfy-read-57408-1.html

Фьезоланские нимфы

В центре поэтического повествования находится трогательная любовная история пастуха и охотника Африко и нимфы Мензолы.

Мы узнаем, что в незапамятные времена во Фьезоле женщины особо чтили богиню Диану, которая покровительствовала целомудрию. Многие родители после рождения детей, кто по обету, а кто в благодарность, отдавали их Диане. Богиня охотно принимала всех в свои леса и рощи.

У фьезоланских холмов образовалось девственное содружество, «все там тогда прозванием нимфы величались / И с луком и со стрелами являлись».

Богиня часто собирает нимф у светлого ручья или в лесной тени и подолгу беседует с ними о священном девственном обете, об охоте, ловле — излюбленных их занятиях.

Диана была мудрой опорой дев, но находиться рядом с ними всегда не могла, так как имела много разных забот — «для всей земли старалась / Дать от обид мужских она покров». Поэтому, уходя, она оставляла с нимфами свою наместницу, которой те беспрекословно Подчинялись.

Однажды в мае богиня приходит держать совет среди своего воинского стана. Она уже в который раз напоминает нимфам, что рядом с ними не должно быть мужчин и каждая обязана себя блюсти, «та ж, кто обольстится, / Та жизни от руки моей лишится». Девушки потрясены угрозами Дианы, но ещё больше потрясён юноша Африке, случайный свидетель этого совета.

Его взор прикован к одной из нимф, он любуется её красотой и чувствует в своём сердце огонь любви. Но Диане пора в путь, нимфы следуют за ней, и их внезапное исчезновение обрекает влюблённого на страдания. Единственное, что он успевает узнать, это имя своей возлюбленной — Мензола.

Ночью во сне юноше является Венера и благословляет его на поиски прекрасной нимфы, обещая ему свою помощь и поддержку. Ободрённый сновидением, влюблённый, едва рассветает, отправляется в горы. Но день проходит напрасно, Мензолы нет, и огорчённый Африко возвращается домой. Отец, догадываясь о причине печали сына, рассказывает ему семейное предание.

Оказывается, дед юноши погиб от руки Дианы. Богиня-девственница застала его на берегу реки с одной из своих нимф и, разъярённая, пронзила стрелой сердца обоих, а кровь их превратила в чудный источник, сливающийся с рекой. Отец пытается освободить Африко от чар прекрасной нимфы, но уже поздно: юноша страстно влюблён и не склонен к отступлению.

Он проводит все своё время у фьезоланских холмов, надеясь на долгожданную встречу, и вскоре мечте его суждено сбыться. Но Мензола сурова: едва завидев юношу, она мечет в него копье, которое, к счастью, вонзается в крепкий дуб. Нимфа же неожиданно скрывается в лесной чаще. Африко безуспешно пытается её отыскать.

Он в страданиях проводит свои дни, ничто не радует его, он отказывается от пищи, с красивого лица исчезает юношеский румянец. Однажды печальный Африко пас своё стадо и, склонившись над ручьём, беседовал с собственным отражением. Он клял свою судьбу, и слезы рекою лились у него из глаз: «А я, как хворост на огне, сгораю, / И нет спасения мне, нет мукам краю».

Но вдруг юноша вспоминает о Венере, обещавшей помочь ему, и решает почтить богиню жертвоприношением, веря в её благосклонность. Одну овечку из стада он делит на две части (одну часть за себя, другую за Мензолу) и возлагает на костёр. Затем встаёт на колени и с мольбой обращается к богине любви — он просит, чтобы Мензола ответила взаимностью на его

Продолжение после рекламы:

чувство. Слова его услышаны, ибо овца в огне поднялась «и часть одна с другой соединилась». Увиденное чудо вселяет в юношу надежду, и он, повеселевший и успокоившийся, погружается в сон. Венера, вновь явившись ему во сне, советует Африко переодеться в женское платье и обманным путём проникнуть к нимфам.

Наутро, вспомнив, что у матери хранится красивый наряд, Африко переодевается в него и отправляется в путь. Ему удаётся под видом девушки войти в доверие к нимфам, он ласково беседует с ними, а потом они все вместе направляются к ручью. Нимфы раздеваются и заходят в воду, Африко же, после долгих колебаний, тоже следует их примеру.

Раздаётся отчаянный визг, и девушки бросаются врассыпную. А Африко, торжествуя, сжимает в объятиях рыдающую от ужаса Мензолу. Девичество её против воли похищено, и несчастная призывает смерть, не желая принимать её от руки Дианы.

Африко, не переставая утешать и ласкать возлюбленную, рассказывает ей о своей любви, обещает счастливую жизнь вдвоём и уговаривает её не бояться Дианиного гнева. Тихо уплывает печаль из сердца Мензолы, и на смену ей приходит любовь. Влюблённые договариваются встречаться у этого же ручья каждый вечер, ибо уже не мыслят жизни друг без друга.

Но нимфа, едва оставшись одна, вновь вспоминает о своём позоре и проводит всю ночь в слезах. Африко с нетерпением ждёт её вечером у ручья, но возлюбленная не приходит. Воображение рисует ему разные картины, он терзается, горюет и решает подождать до следующего вечера. Но проходят день, неделя, месяц, а Африко так и не видит дорогого лица любимой.

Наступает второй месяц, влюблённый доведён до отчаяния и, придя на место обещанной встречи, обращается к реке с просьбой носить отныне его имя, и вонзает себе в грудь копье. С тех пор люди в память о юноше, погибшем от любви, стали называть реку Африко.

Брифли бесплатен благодаря рекламе:

А что же Мензола? Она, умея лицемерить, смогла убедить подруг, что сразила юношу стрелой и спасла свою честь. И с каждым днём она становилась все спокойнее и твёрже.

Но от премудрой нимфы Синедеккьи Мензола узнает, что зачала, и решает поселиться отдельно от всех в пещере, надеясь на поддержку Синедеккьи.

Меж тем во Фьезоле прибывает Диана, она интересуется у нимф, где её любимица Мензола, и слышит, что её давно уже в горах не видно и, может быть, она больна. Богиня в сопровождении трёх нимф спускается к

пещере. У Мензолы уже родился сын, и она играет с ним у реки. Диана в гневе превращает Мензолу в реку, которую нарекают её именем, а сына разрешает отдать родителям Африко. Они в нем души не чают, растят младенца с любовью и заботой.

Проходит восемнадцать лет. Прунео (так назвали внука младенца) становится прекрасным юношей. В те времена в Европе появился Атлант и основал город Фьезоле. Всех окрестных жителей он пригласил в свой новый город.

Прунео за свои исключительные способности и ум избран правителем, народ его полюбил, и он «весь край, радея постоянно, /Из дикости к порядку обратил». Атлант нашёл ему невесту, и род Африко продолжился в десяти сыновьях Прунео. Но в город приходит беда.

Римляне разрушают фьезоле, его покидают все жители за исключением потомков Африко, которые там же построили себе дома и в них укрылись. Вскоре наступает мир и возникает новый город — Флоренция. Род Африко прибыл туда и был радушно принят местным населением.

Его окружили любовью, почётом и уважением, члены рода породнились с известными флорентийцами и превратились в коренных жителей.

Читайте также:  Стихи пушкина о религии и боге: читать красивые стихотворения

Заключительные строфы поэмы в форме традиционного обращения к всесильному владыке Амуру звучали настоящим гимном любви, преображающей жизнь и человека.

Источник: https://briefly.ru/bokkachcho/fezolanskie_nimfy/

Фьезоланские нимфы

Джованни Боккаччо (giovanni boccacio) 1313-1375 

Фьезоланские нимфы (Nimfale fiesolano) – Поэма (1343-1346, опубл. 1477) 

В центре поэтического повествования находится трогательная любов­ная история пастуха и охотника Африко и нимфы Мензолы.

Мы узнаем, что в незапамятные времена во Фьезоле женщины особо чтили богиню Диану, которая покровительствовала целомуд­рию. Многие родители после рождения детей, кто по обету, а кто в благодарность, отдавали их Диане. Богиня охотно принимала всех в свои леса и рощи. У фьезоланских холмов образовалось девственное содружество,

«все там тогда прозванием нимфы величались
И с луком и со стрелами являлись».

Богиня часто собирает нимф у свет­лого ручья или в лесной тени и подолгу беседует с ними о священном девственном обете, об охоте, ловле — излюбленных их занятиях. Диана была мудрой опорой дев, но находиться рядом с ними всегда не могла, так как имела много разных забот —

«для всей земли ста­ралась
Дать от обид мужских она покров».

Поэтому, уходя, она ос­тавляла с нимфами свою наместницу, которой те беспрекословно Подчинялись.

Однажды в мае богиня приходит держать совет среди своего во­инского стана. Она уже в который раз напоминает нимфам, что рядом с ними не должно быть мужчин и каждая обязана себя блюс­ти,

«та ж, кто обольстится,
Та жизни от руки моей лишится».

Де­вушки потрясены угрозами Дианы, но еще больше потрясен юноша Африке, случайный свидетель этого совета. Его взор прикован к одной из нимф, он любуется ее красотой и чувствует в своем сердце огонь любви. Но Диане пора в путь, нимфы следуют за ней, и их вне­запное исчезновение обрекает влюбленного на страдания.

Единствен­ное, что он успевает узнать, это имя своей возлюбленной — Мензола. Ночью во сне юноше является Венера и благословляет его на поиски прекрасной нимфы, обещая ему свою помощь и поддержку. Обод­ренный сновидением, влюбленный, едва рассветает, отправляется в горы.

Но день проходит напрасно, Мензолы нет, и огорченный Африко возвращается домой. Отец, догадываясь о причине печали сына, рассказывает ему семейное предание. Оказывается, дед юноши погиб от руки Дианы.

Богиня-девственница застала его на берегу реки с одной из своих нимф и, разъяренная, пронзила стрелой сердца обоих, а кровь их превратила в чудный источник, сливающийся с рекой. Отец пытается освободить Африко от чар прекрасной нимфы, но уже поздно: юноша страстно влюблен и не склонен к отступлению.

Он проводит все свое время у фьезоланских холмов, надеясь на долго­жданную встречу, и вскоре мечте его суждено сбыться. Но Мензола сурова: едва завидев юношу, она мечет в него копье, которое, к счас­тью, вонзается в крепкий дуб. Нимфа же неожиданно скрывается в лесной чаще. Африко безуспешно пытается ее отыскать.

Он в страда­ниях проводит свои дни, ничто не радует его, он отказывается от пищи, с красивого лица исчезает юношеский румянец. Однажды пе­чальный Африко пас свое стадо и, склонившись над ручьем, беседовал с собственным отражением. Он клял свою судьбу, и слезы рекою ли­лись у него из глаз:

«А я, как хворост на огне, сгораю,
И нет спасе­ния мне, нет мукам краю». 

Но вдруг юноша вспоминает о Венере, обещавшей помочь ему, и решает почтить богиню жертвоприноше­нием, веря в ее благосклонность. Одну овечку из стада он делит на две части (одну часть за себя, другую за Мензолу) и возлагает на кос­тер.

Затем встает на колени и с мольбой обращается к богине любви — он просит, чтобы Мензола ответила взаимностью на его чувство. Слова его услышаны, ибо овца в огне поднялась «и часть одна с другой соединилась». Увиденное чудо вселяет в юношу надеж­ду, и он, повеселевший и успокоившийся, погружается в сон.

Венера, вновь явившись ему во сне, советует Африко переодеться в женское платье и обманным путем проникнуть к нимфам.

Наутро, вспомнив, что у матери хранится красивый наряд, Афри­ко переодевается в него и отправляется в путь. Ему удается под видом девушки войти в доверие к нимфам, он ласково беседует с ними, а потом они все вместе направляются к ручью. Нимфы разде­ваются и заходят в воду, Африко же, после долгих колебаний, тоже следует их примеру.

Раздается отчаянный визг, и девушки бросаются врассыпную. А Африко, торжествуя, сжимает в объятиях рыдающую от ужаса Мензолу. Девичество ее против воли похищено, и несчаст­ная призывает смерть, не желая принимать ее от руки Дианы.

Афри­ко, не переставая утешать и ласкать возлюбленную, рассказывает ей о своей любви, обещает счастливую жизнь вдвоем и уговаривает ее не бояться Дианиного гнева. Тихо уплывает печаль из сердца Мензолы, и на смену ей приходит любовь. Влюбленные договариваются встречать­ся у этого же ручья каждый вечер, ибо уже не мыслят жизни друг без друга.

Но нимфа, едва оставшись одна, вновь вспоминает о своем позоре и проводит всю ночь в слезах. Африко с нетерпением ждет ее вечером у ручья, но возлюбленная не приходит. Воображение рисует ему разные картины, он терзается, горюет и решает подождать до следующего вечера. Но проходят день, неделя, месяц, а Африко так и не видит дорогого лица любимой.

Наступает второй месяц, влюблен­ный доведен до отчаяния и, придя на место обещанной встречи, об­ращается к реке с просьбой носить отныне его имя, и вонзает себе в грудь копье. С тех пор люди в память о юноше, погибшем от любви, стали называть реку Африко.

А что же Мензола? Она, умея лицемерить, смогла убедить подруг, что сразила юношу стрелой и спасла свою честь. И с каждым днем она становилась все спокойнее и тверже. Но от премудрой нимфы Синедеккьи Мензола узнает, что зачала, и решает поселиться отдель­но от всех в пещере, надеясь на поддержку Синедеккьи.

Меж тем во Фьезоле прибывает Диана, она интересуется у нимф, где ее любимица Мензола, и слышит, что ее давно уже в горах не видно и, может быть, она больна. Богиня в сопровождении трех нимф спускается к пещере. У Мензолы уже родился сын, и она играет с ним у реки. Диана в гневе превращает Мензолу в реку, которую нарекают ее именем, а сына разрешает отдать родителям Африко.

Они в нем души не чают, растят младенца с любовью и заботой.

Читайте также:  Марина цветаева - стихи о любви: стихотворения цветаевой про любовь к мужчине - классика, любовная лирика

Проходит восемнадцать лет. Прунео (так назвали внука младен­ца) становится прекрасным юношей. В те времена в Европе появился Атлант и основал город Фьезоле. Всех окрестных жителей он пригла­сил в свой новый город. Прунео за свои исключительные способности и ум избран правителем, народ его полюбил, и он

«весь край, радея постоянно,
Из дикости к порядку обратил». 

Атлант нашел ему не­весту, и род Африко продолжился в десяти сыновьях Прунео. Но в город приходит беда. Римляне разрушают фьезоле, его покидают все жители за исключением потомков Африко, которые там же постро­или себе дома и в них укрылись.

Вскоре наступает мир и возникает новый город — Флоренция. Род Африко прибыл туда и был радушно принят местным населением.

Его окружили любовью, почетом и ува­жением, члены рода породнились с известными флорентийцами и превратились в коренных жителей.

Заключительные строфы поэмы в форме традиционного обраще­ния к всесильному владыке Амуру звучали настоящим гимном любви, преображающей жизнь и человека,

Н. Б. Виноградова



Источник: https://scribble.su/short/masterpiece/105.html

Боккаччо Джованни – Фьезоланские нимфы

CLXXXI

И, взяв ее, к огню подвел; сначала Между колен своих установил; Потом, как дело знающий немало, Ее он прямо в горло поразил И кровью, что по капле истекала, Он окропил огонь; и разделил Овечку на две части, и руками Поспешными их возложил на пламя.

CLXXXII

Одну за Меизолу оп возлагает, Другую — за себя, чтобы узнать, Не чудо ли сейчас же воссияет; Во благо, в зло ль — ее лишь увидать, Всю па пего надежду возлагает. Он уповает, должен уповать! И на колени он к земле склонился, В таких словах к Венере обратился:

CLXXXIII

«Богиня, что над небом и землею Всех выше властью мощною своей, Краса-Венера — сын Амур с тобою Сражает души и сердца людей,- Бегу к тебе с сердечною мольбою, О, не отвергни же мольбы моей, Благослови — и счастье мне содеешь Ты, что сердцами всех живых владеешь!

CLXXXIV

О, знаешь ты, с готовностью какою Стрелу Амура принял в сердце я В день, как узрел Диану пред собою С толпою нимф изящной у ручья, Тогда же; как страданьем и тоскою Отозвалась в груди стрела твоя По девушке стыдливой, столь прекрасной, Что лик ее в душе остался страстной,

CLXXXV

А после — что я вынес за терзанья, Приятые покорно за нее, Что за томленья, что за воздыханья, — Нх видит ясно веденье твое! И как Фортуна все мои желанья Презрела, отравив мне бытие, — Свидетели леса: объятый ими, Я их наполнил воплями моими.

CLXXXVI

Еще — лицо мое изобличает Вполне, что сталось с жизнию моей, Как безысходно в пламени сгорает, Как скоро смерть конец положит ей; От всех твоих обид она спасает, Коль с помощью не поспешишь своей. И если не пошлешь целенья боли, От смерти жду конца моей неволи.

CLXXXVII

Ты полагала первое начало Моим терзаниям, когда, с сынком Родным явясь в виденье, мне сказала, Чтоб смело к цели шел своим путем, И, молвив так — ты знаешь, — обещала Невдолге увенчать любовь концом Благим. Потом я, раненый, покинут На ложе мукам, что досель не минут.

CLXXXVIII

И вот — твоим я словом обнадежен, Всю душу предал ей — любви моей: Мне твой завет — я верил — непреложен. И раз ее нашел, увиден ей, Но вмиг ее сомненьем уничтожен: Дика, жестока, ринулась быстрей Стрелы прочь от меня — стрелы летучей, Из лука пущенной рукой могучей.

CLXXXIX

Я не нашел молений и прельщений, Чтоб хоть взглянула бы издалека; Ничто ей, видно, не было презренней, Чем жизнь моя. Как пес борзой, легка, Поняв, что из последних напряжений Бегу за нею, — вдруг, дерзка, дика, Вмиг обернулась, на меня взглянула И крепкою рукой копье метнула.

СХС

Тогда — богиня, видишь ты, — разящий Удар бы этот мне смертелен был, Когда бы ствол, передо мной стоящий, Собой удара не остановил. И скрылась в горы. Я в тревоге вящей Покинут, одурачен и уныл. Ее не видел больше. Все ищу я, С тех пор один стеная и тоскуя.

CXCI

Тебе, богиня, всеми я мольбами Молю, доступными сынам земли: Поникнуть милосердными очами На жизнь страдальную благоволи И сына милого с его стрелами Скорее в сердце Мензолы пошли, Чтоб и она страдала и горела Любовным пламенем, как я, всецело.

CXCII

А если нет на то благоволенья, Молю, когда достигнет жизнь моя Предела, пусть замедлятся мгновенья Последние земного бытия: Да видит смерть мою, ее томленья Возлюбленная милая моя; Хоть не была б ей смерть моя утехой, Как жизнь теперь стоит одной помехой».

CXCIII

Речь Африко едва остановилась, Как он увидел, на костер дивясь: Малейшая в нем головня светилась, Овца в огне внезапно поднялась — И часть одна с другой соединилась — И ожила, и, не воспламенясь, С блеяньем громким прямо постояла, И загорелась, и в огонь упала.

CXCIV

Так чудо разогнало все сомненья, И Африко не мог не зарыдать; Венера, понял он, его моленья Благоволила ласково принять, Что возносил он, полн благоговенья. Он стал ей благодарность воссылать, Увидя в чуде том знаменованье, Что кончиться должно его страданье.

CXCV

И так как уж почти что закатился Лик солнечный, чуть видный над землей, Все стадо он собрать поторопился И тотчас же погнал его домой. Он даже весь в лице переменился, Повеселел. Пришел под кров родной — Тут и отец, и мать его встречают, И лица их от радости сияют.

CXCVI

Когда же небо звезды осияли И ночь пришла, тогда они втроем Поужинали вместе, поболтали О всяких новостях, о том, о сем; К тому душа и сердце но лежали У Африко: скучал он их житьем. И вот пошел он спать уединенный, Надеждой, новой думой увлеченный.

CXCVII

Но прежде чем хоть бы на миг забылся Иль вспомнил бы, что есть на свете сон, Раз тысячу, скажу, поворотился В своей постели с боку на бок он. И ясно, что всем сердцем он стремился Лишь к пей, которой был так истомлен. Но все же хоть в надежде укреплялся, Меж да и нет невольно колебался.

CXCVIII

Все ж наконец под утро соп усталый Влюбленному неслышно взор сковал. Спал на спине он тихо, как бывало. Венерин образ тут ему предстал, А на руках — Амур, младенец малый, И луком, и стрелами угрожал. Тогда богиня — так ему приснилось — Ему такою речью провещилась;

Источник: https://fanread.ru/book/1929023/?page=11

Ссылка на основную публикацию