Александр кочетков стихи: читать стихотворения поэта кочеткова александра сергеевича

Все стихи Александра Кочеткова

              I

Хор жаворонков в синей вышине

Трепещет крылышками. Сердце мне –

Все радостней, беспечней, поднебесней –

Пьянит порхающая песня песней.

Звенят певцы в воздушной синеве, –

Пусть гнездышко у каждого в траве,

Пусть, затенив их крыльями своими,

Парящий ястреб кружится над ними.

О, если бы смог и я, в родных горах,

Отбросить немощь, страсть, желанье, страх

И горький помысл о насущном хлебе!..

О, если бы мог я петь, купаясь в светлом небе!

               II

Громады гор, одетые в леса,

Заснули. Под откосом – полоса.

Луна дрожит в быстробегущей Мтквари.

Бьет полночь. При двенадцатом ударе

На холм кладбищенский спустилась тишина.

Лишь музыка сверчков кругом слышна.

Вздохнет струна и стихнет, замирая,

Но тотчас отзовется ей вторая –

Как будто тысяча воздушных рук

Ткет трепетный, протяжно–слитный звук.

Здесь, позабыв урочище людское,

Земля застыла в дреме и покое,

Здесь отдыхает грудь, полудыша…

Но где же ты теперь, моя душа,

Безудержная, юная, слепая?

Как пела ты, над пропастью ступая!

Как жаждала любить иль умереть!

Тебя уж нет, ты не вернешься впредь…

Тебя уж нет, но к тени быстролетной

Еще тянусь я памятью бесплотной.

А ночь, касаясь утомленных век,

Любовно шепчет мне, что жизнь ушла навек.

              III

Букет жасмина на столе моем

Благословляет одинокий дом:

Пускай душа блаженством не согрета,

Он ей несет весь пыл, все буйство лета.

Не знаю, чьей участливой рукой

Зажжен жасмина праздник восковой, –

Залог, быть может, нежности таимой…

Но он подарен не рукой любимой!

Благоуханьем светлым окружен,

Вдыхаю мир, как облако, как сон.

В тебе, благословенная отрада,

Нет примеси губительного яда,

Мятежная тоска тебе чужда…

О, в этом облаке остаться б навсегда!

              IV

Бессмертно–молодой хрусталь ключа

Из камня пробивается, журча:

Когда пылает солнце во вселенной,

Он семь цветов дробит в пыли мгновенной,

И я, чтоб в сердце затушить огонь,

Живую радугу ловлю в ладонь.

Как жаждал я несбыточного рая!

И, «над ручьем от жажды умирая»,

Припав к камням, как я молил у них

Отдохновенной ласки… хоть на миг!

И вот ключа целительная сила

Все страстные томленья погасила,

И свежей мглой мне сердце обволок

Один всеутоляющий глоток.

              V

Преодоленье… Поднимаюсь я

По руслу пересохшего ручья.

Пусть лоб мне опаляет зной небесный,

Пусть спотыкаюсь на тропе отвесной,

Пусть сердце задыхается в груди, –

Иду… Зачем? Что манит впереди?

Вершина. На корнях сосны столетней

Прилягу здесь. Как жарок воздух летний!

Как сладко слиты – фимиам смолы

И свежесть из долины, полной мглы!

Тень облаков скользит, лаская горы…

И вновь влекут безбрежные просторы,

И сердцу вновь желанен божий свет…

Но вниз дороги нет и вверх дороги нет.

              VI

На кладбище, в живой тени дубов,

Небытия ловлю священный зов,

Но он звучит мне нынче по–иному.

Погружены в бесчувственную дрему

Прохладных намогильников ряды –

Под вечной лаской солнца иль звезды.

Всего благословенного лишенный,

Без радости, с душой опустошенной,

Я долго был со смертью обручен –

И страстно рвался в беспробудный сон.

И что ж! Теперь, на солнечном погосте,

Где под землей бездумно тлеют кости,

Вдыхаю вновь стозвучный трепет дня –

И сладко усыпляет он меня.

Но разве листьев шорох и движенье

Не та же тишина небытия,

Которую звала, тоскуя, грудь моя?

              VII

В воздушном море облако плывет.

Что движет им? Куда стремит полет?

Где поднебесное его жилище?

Всего земного радостней и чище, –

Оно подобно, в тихой вышине,

От неба оторвавшейся волне.

Скользит в долине тень его живая,

С холма на холм легко переплывая,

То нежно обнимая гребни гор,

То опускаясь в луговой простор.

Любому сердцу и любому саду

Равно дарит любовную прохладу

Посланница бесстрастной высоты…

Не так же ли, мой стих, ласкаешь землю ты?

              VIII

Двух бабочек влюбленная чета

Крылатой пляской кротко занята.

Воздушные! Что им тоска людская!

Не устают они, круги смыкая,

Порханьями друг друга обнимать.

Вот врозь летят, вот встретились опять,

Вот на шиповник белый сели рядом…

Слежу за ними безмятежным взглядом,

И кровь, неукротимая порой,

Усыплена божественной игрой.

Но если б то, что гибельно и мило,

Мне сердце вновь бездумьем осенило, –

Как беззаветно вновь отдался б я

Восторгу и тоске родного бытия!

              IX

Я не дошел до моря. Но вдали,

На пасмурной окраине земли,

Мерцало зеркало. И ширь морская,

Прикосновеньем веющим лаская

Горячий лоб, разоблачила вдруг

В душе моей гнездящийся недуг.

И сердце обожгли воспоминанья…

О, сколько в прошлом счастья и страданья!

Но радость, что встречалась мне в пути,

Я погубил, не дав ей расцвести.

Стою в раздумье, тайном и глубоком…

И этот стих, склоняясь перед роком,

Я посвящаю морю – и тебе,

Последний отблеск дня в моей ночной судьбе!

              X

Поет природа. Все шумит кругом,

Пахучий ветер залетает в дом:

Перед балконом липа вековая,

Дремотные мечтанья навевая,

Качается в торжественном цвету.

Ее пыльца дымится на лету,

Могучая листва звенит протяжно,

А ветви машут медленно и важно…

Что ж! Разве липа сетовать должна

О том, что отгорит ее весна?

Цветет… К чему ей горькая наука,

Что на земле всесильна лишь разлука?

Нет! В этот свой неповторимый час

Она волшебно покоряет нас,

А после… Остов под сыпучим снегом

Приникнет памятью к давно угасшим негам.

              XI

Прочь от земли! Пора мне стать звездой –

Одной из тех, что легкой чередой

Проносятся по призрачному кругу

И светят, сквозь вселенную, друг другу.

Они чужды тревогам, страсть не жгла

Их облачно–эфирные тела,

Их души серафически спокойны,

Они – небесной участи достойны…

Хочу и я в бездонность к ним упасть,

Из сердца вместе с кровью вырвать страсть,

Расстаться с жизнью, беспощадно зная,

Что не нужна душе юдоль иная,

Что муки больше нет и страха нет,

Когда пронижет тьму очей любимых свет.

              XII

Прости мне, Муза! На закате дней

Посмел воззвать я к милости твоей.

Я верил: скорбный звук последних песен

Разрушит мир, что стал для сердца тесен.

Ты слушаешь с улыбкой этот стих…

Нет, я не смел касаться струн твоих:

Былой восторг в их трепете тревожном,

И вновь душа томится невозможным:

Из облачного полузабытья

Ее к забытой жизни вызвал я –

Безвестной властью песенного слова.

И нежный образ мне явился снова.

Но, в волшебство напева облечен,

Стал ближе, кротче, безмятежней он…

Источник: https://45parallel.net/aleksandr_kochetkov/stihi/

Читать

Иногда о поэте читатель и слушатель узнают по одному стихотворению, которое – случайно или не случайно узнал. Для поэта Александра Кочеткова, автора  “Баллады о прокуренном вагоне”, это тот самый случай. Хотя оно не является единственным замечательным творением. А эта поэма, вы видите, действительно прекрасное стихотворение, редкая удача.

Об истории появления “Баллады” рассказывает жена поэта Нина Григорьевна Прозрителева в оставшихся после ее смерти и до сих пор не опубликованныхзаписках: “Лето 1932 года мы проводили в Ставрополе у моего отца. Осенью Александр Сергеевич уезжал раньше, я должна была приехать в Москву позднее.

Билет был уже куплен – Ставропольская ветка до станции Кавказской, там на прямой поезд Сочи – Москва. Расставаться было трудно, и мы оттягивали как могли. Накануне отъезда мы решили продать билет и хоть на три дня отсрочить отъезд. Эти же дни – подарок судьбы – переживать как сплошной праздник.

Кончилась отсрочка, ехать было необходимо. Опять куплен билет, и Александр Сергеевич уехал. Письмо от него со станции Кавказской иллюстрирует настроение, в каком он ехал. (В этом письме есть выражение “полугрущу, полусплю”. В стихотворении – “полуплакал, полуспал”.)

В Москве, у друзей, которых он извещал о первом дне приезда, его появление было принято как чудо воскрешения, так как его считали погибшим в страшном крушении, которое произошло с сочинским поездом на станции Москва-товарная. Погибли знакомые, возвращавшиеся из сочинского санатория. Александр Сергеевич избежал гибели потому, что продал билет на этот поезд и задержался в Ставрополе.

В первом же письме, которое я получила от Александра Сергеевича из Москвы, было стихотворение “Вагон” (“Баллада о прокуренном вагоне”)…”

Убереженный судьбой от происшедшего накануне крушения поезда, поэт не мог не думать над природой случайности в жизни человека, над смыслом встречи и разлуки, над судьбой двух любящих друг друга существ.

Так мы узнаем дату написания – 1932 год – и исполненную драматизма историю стихотворения, которое было напечатано спустя тридцать четыре года. Но иненапечатанное, оно в изустной версии, передаваемое от одного человека к другому, получило огромную огласку. Знали стихи его в дни войны, многим оно казалось написанным на фронте. Оно вошло в число любимых.

Впервые “Баллада о прокуренном вагоне” была опубликована (со вступительной заметкой о поэте) в сборнике “День поэзии” (1966).

Затем “Баллада” вошла в антологию “Песнь любви” (1967), печаталась в “Московском комсомольце” и с тех пор все чаще и охотнее включается в различного рода сборники и антологии. Строфы “Баллады” берутся авторами в качестве эпиграфов: строка из “Баллады” стала названием пьесы А.

Володина “С любимыми не расставайтесь”, чтецы включают “Балладу” в свой репертуар. Она вошла и в фильм Эльдара Рязанова “Ирония судьбы…” Можно сказать уверенно: стала хрестоматийной.

Это – о стихотворении.  Теперь несколько слов об авторе, об Александре Сергеевиче Кочеткове.

В 1974 году в издательстве “Советский писатель” отдельной книгой вышло самое крупное его произведение – драма в стихах “Николай Коперник”. Были опубликованы две его одноактные стихотворные пьесы: “Голова Гомера” – о Рембрандте (в “Смене”) и “Аделаида Граббе” – о Бетховене (в “Памире”). Вышли циклы лирических стихотворений в “Дне поэзии”, “Памире”, “Литературной Грузии”. Вот пока и все.

Остальная (весьма ценная) часть наследия (лирика, поэмы, драмы в стихах, переводы) остается все еще достоянием архива…

Александр Сергеевич Кочетков – ровесник нашего века. Окончив Лосиноостровскую гимназию в 1917 году, он поступил на филологический факультет МГУ. Вскоре был мобилизован в Красную Армию. Годы 1918-1919 – армейские годы поэта.

Затем в разное время он работал то библиотекарем на Северном Кавказе, то в МОПРе (Международной организации помощи борцам революции) то литературным консультантом. И всегда, при всех – самых трудных – обстоятельствах жизни, продолжалась работа над стихом.

Писать же Кочетков начал рано – с четырнадцати лет.

Хорошо известны мастерски выполненные им переводы. Как автор оригинальных произведений Александр Кочетков мало известен нашему читателю.

А между тем его пьеса в стихах о Копернике шла в театре Московского Планетария (был такой весьма популярный театр).

А между тем в соавторстве с Константином Липскеровым и Сергеем Шервинским он написал две пьесы в стихах, которые были поставлены и пользовались успехом. Первая – “Надежда Дурова”, поставленная Ю. Завадским задолго до пьесы А.

Гладкова “Давным-давно (Фильм Рязанова “Гусарская Баллада”)” – на ту же тему. Вторая – “Вольные фламандцы”. Обе пьесы обогащают наше представление о поэтической драматургии довоенных лет.

Я прочитала в воспоминаниях его издателя ,что “При упоминании имени Александра Кочеткова даже среди ярых любителей поэзии один скажет:

– Ах, ведь он перевел “Волшебный рог” Арнимо и Брентано?!

– Позвольте, это он дал ставший классическим перевод повести Бруно Франка о Сервантесе!- добавит другой.

– О, ведь он переводил Хафиза, Анвари, Фаррухи, Унсари и других творцов поэтического Востока!- воскликнет третий.

– А переводы произведений Шиллера, Корнеля, Расина, Беранже, грузинских, литовских, эстонских поэтов!- заметит четвертый. “

Так, перебивая и дополняя друг друга, знатоки поэзии вспомнят Кочеткова-переводчика, отдавшего столько сил и таланта высокому искусству поэтического перевода.

Александр Кочетков до самой смерти (1953) упоенно работал над стихом.

За сочинениями Кочеткова возникает их творец – человек большой доброты и честности. Он обладал даром сострадания к чужой беде. Постоянно опекал старух и кошек. “Чудак этакий!” – скажут иные. Но он был художником во всем. Деньги у него не водились, а если и появлялись, то немедленно перекочевывали под подушки больных, в пустые кошельки нуждающихся.

Он был беспомощен в отношении устройства судьбы своих сочинений. Стеснялся относить их в редакцию. А если и относил, то стеснялся приходить за ответом. Боялся грубости и бестактности.

Я думаю, этот поэт заслужил, чтобы его читали и помнили, хотя полностью плоды его титанического труда не показаны еще читающей публике. Надо надеяться, что это будет сделано российскими издателями (а может быть и зарубежными, теми, кого это волнует) в ближайшие годы.

В России есть одно из последних переизданий избранных произведений поэта .

Александр Кочетков. С любимыми не расставайтесь! Стихотворения и поэмы. Москва: Советский писатель, 1985.

Читайте также:  Константин ибряев - есть на свете такая сторонка: читать стих, текст стихотворения поэта классика

Лев Озеров

– Как больно, милая, как странно,

Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-

Как больно, милая, как странно

Раздваиваться под пилой.

Не зарастет на сердце рана,

Прольется чистыми слезами,

Не зарастет на сердце рана –

Прольется пламенной смолой.

– Пока жива, с тобой я буду –

Душа и кровь нераздвоимы,-

Пока жива, с тобой я буду –

Любовь и смерть всегда вдвоем.

Ты понесешь с собой повсюду –

Ты понесешь с собой, любимый,-

Ты понесешь с собой повсюду

Родную землю, милый дом.

– Но если мне укрыться нечем

От жалости неисцелимой,

Но если мне укрыться нечем

От холода и темноты?

– За расставаньем будет встреча,

Не забывай меня, любимый,

За расставаньем будет встреча,

Вернемся оба – я и ты.

– Но если я безвестно кану –

Короткий свет луча дневного,-

Но если я безвестно кану

За звездный пояс, в млечный дым?

– Я за тебя молиться стану,

Чтоб не забыл пути земного,

Я за тебя молиться стану,

Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,

Он стал бездомным и смиренным,

Трясясь в прокуренном вагоне,

Он полуплакал, полуспал,

Когда состав на скользком склоне

Вдруг изогнулся страшным креном,

Когда состав на скользком склоне

От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,

В одной давильне всех калеча,

Нечеловеческая сила

Земное сбросила с земли.

И никого не защитила

Вдали обещанная встреча,

И никого не защитила

Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!

С любимыми не расставайтесь!

С любимыми не расставайтесь!

Всей кровью прорастайте в них,-

И каждый раз навек прощайтесь!

И каждый раз навек прощайтесь!

И каждый раз навек прощайтесь!

Когда уходите на миг!

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=109351&p=1

Русский поэт Александр Кочетков: биография, творчество и интересные факты :

«Серый дворик завален рухлядью. Облачно-бледен голубоватый денек», – именно так начинается одно из стихотворений, описывающее просторный и скромный сельский двор. Написал его известный советско-русский поэт и переводчик Александр Кочетков.

Он ушел из жизни в начале мая 1953 года, когда ему исполнилось 52 года. В память об этом замечательном авторе и просто хорошем человеке давайте вспомним самые яркие факты из его биографии. А также поговорим о его произведениях. Ну что ж.

В путь!

Рождение будущего поэта: детские годы, семья, мечты

Родился Александр Кочетков, стихи которого мы так часто вспоминаем, 12 мая 1900 года в районе Лосиноостровской узловой железнодорожной станции Ярославского направления.

Его родители были обыкновенными работягами, у которых отсутствовала напускная спесь, присущая состоятельным людям и аристократам. Они учили своего сына только хорошему. Поэтому он и вырос достойным сыном своего времени. В детстве он мечтал стать путешественником.

Он любил смотреть книжки с картинками, где была изображена природа, море, корабли. А когда научился читать, долгое время изучал одни и те же книги, описывающие приключения бывалых моряков.

Его любимой забавой на тот момент была игра в кораблики. Смастерит он из обычной палочки или тростиночки мачту, закрепит на ней березовые или липовые листочки и пустит по реке. Они плывут.

А детские глаза их все провожают…

Первые мысли о творчестве

Находясь в легкой прострации от своих грез, Александр Кочетков стал сочинять стихи. Поначалу это были простенькие и наивные строчки, исходящие из чистой детской души.

Позднее он увлечется ими серьезно и очень надолго. Однако о карьере поэта наш герой совсем и не думал.

Поэтому время от времени забрасывал свое новое хобби в долгий ящик и снова возвращался к просмотру книг и журналов о занимательных путешествиях.

Учеба в школе и получение высшего образования

Немного повзрослев, Александр Кочетков-младший отправился в школу. Там ему предстояло освоить азы гуманитарных и точных наук. Во время учебы он склонялся именно к литературе, искусству, музыке. Любил он слушать, как декламирует стихи его первая учительница.

Несмотря на то, что особо он ничем не выделялся, его запомнили, как умного, не по годам серьезного и крайне любознательного мальчика. Именно так о нем говорят бывшие соотечественники и близкие друзья, дожившие до нашего времени.

После школы Александр Кочетков (биография его подробно описана в этой статье) решается поступить в Лосиноостровскую гимназию Российской империи.

Там он снова вернулся к написанию стихов, на которые его вдохновила светловолосая девочка, сидящая рядом. Это и была его первая влюбленность, о которой он писал в своем авторском дневнике.

Правда, это были лишь наброски. До серьезного стихосложения на тот момент автор так и не дошел.

Окончив любимую гимназию, Кочетков Александр Сергеевич удачно сдал экзамены и поступил в МГУ. Это был заветный филологический факультет, где автор научился многому интересному. Например, он частично состоялся как талантливый переводчик известных литературных произведений. А новые впечатления легли в основу его первых серьезных поэм.

Знакомство с известными авторами и наставниками

Поддавшись творческому импульсу, Александр Кочетков (поэт с большой буквы) регулярно посещал разнообразные тематические вечера. Многие из них были посвящены поэзии, авторам минувшего столетия, художникам, музыкантам и прочим творческим личностям.

На одном из таких мероприятий он познакомился с поэтессой Верой Меркурьевой. Несмотря на то, что его новая знакомая была гораздо старше нашего героя, они сразу же подружились.

И именно ей, одной из первых, Александр впервые показал свои робкие стихотворные наброски. И они ей настолько понравились, что она даже взяла их с собой почитать на досуге.

Сделав несколько исправлений и замечаний, профессиональная поэтесса сумела разглядеть талант нашего автора. Она вернула назад все стихи Александра Кочеткова и взяла его под свою личную опеку.

Так, будущий известный поэт стал учеником поэтессы, давно публикующей свои произведения в популярных журналах и альманахах.

А поскольку Меркурьева была близко знакома с поэтом-символистом, философом, драматургом и критиком Вячеславом Ивановичем Ивановым, то он также стал одним из близких друзей нашего героя. Спустя время об их знакомстве Иванов напишет, что ему посчастливилось познакомиться с удивительным человеком, талант которого только начинает проявляться.

Пробы пера и неоцененная работа

Невзирая на чрезвычайное желание нашего автора стать знаменитым, стихи Кочеткова Александра Сергеевича так и не были оценены по достоинству при его жизни. Причин этому много. Возможно, одной из них является отсутствие элементарного везения. Ну и, конечно, в то время не было современных менеджеров и рекламщиков, которые могли бы вовремя заметить звезду и всерьез заняться ее раскруткой.

Единственной прижизненной публикацией, которую достойно выдержал Александр Кочетков (биография его подтверждает данный факт), стала печать одного из стихотворений автора в «Золотой зурне» (альманах 1926 года).

Мало кто знает, что в то время у героя в запасе уже была солидная коллекция пьес, написанных им на досуге. Например, он стал одним из немногих авторов, кто посвятил поэтическое произведение Копернику.

О нем поэт написал настоящую балладу в стихах. При содействии Сергея Шервинского и Константина Липскерова автор переписал свою «Надежду Дурову» и пьесу «Вольные фламандцы».

Однако даже эти известные произведения не были опубликованы при жизни поэта.

Работа переводчиком: самые известные наброски автора

Кочетков Александр Сергеевич без труда совмещал написание стихов собственного сочинения и переводы известных иностранных авторов. Так, наш автор стал печататься в различных журналах, газетах и сборниках, но только как переводчик.

Он работал над прозой и поэзией, написанной восточными и западными авторами. Например, Александр сделал перевод известного произведения Бруно Франка, писавшего о Сервантесе. Работал он над стихами следующих авторов: Хафиза, Шиллера, Анвари, Фаррухи.

Принимал участие в переводе «Давида Сасунского» и описывал особенности стихотворений эстонских, грузинских и литовских авторов.

Самое известное стихотворение Александра Кочеткова

Как видите, Кочетков был очень талантливым и любознательным человеком. Он много читал, учился и любил познавать нечто новое. Однако купаться в лучах славы при жизни ему так и не удалось. Зато его дар таки был оценен по достоинству, правда, с этого момента прошло уж очень много времени.

Причиной народного признания стало произведение Кочеткова, которое называлось «Баллада о прокуренном вагоне». Стихи из данной работы впервые появились в комедии «Ирония судьбы или с легким паром».

Так, песню «С любимыми не расставайтесь!» стали петь абсолютно все, кто успел посмотреть данный фильм. И тут наш автор впервые проснулся знаменитым.

Однако мало кто знает, что создание этого стихотворения, вошедшего в популярную киноленту, имеет свою интересную историю…

Короткая и интересная сказка о реальных приключениях поэта

Эту удивительную историю рассказала супруга автора Прозрителева Нина Григорьевна. Именно ее она в деталях и красках описала в одном из своих дневников, посвященных поэту. Итак, история началась в далеком 1932 году, когда супруги отдыхали в доме у своих родственников.

По определенным причинам Александру предстояло уехать, а Нина планировала еще немного задержаться. Наш автор приобрел билет, согласно которому должен был ехать до станции Кавказской.

А уж с нее ему необходимо было перескочить в скорый поезд, следовавший по маршруту Сочи – Москва. Наступил день отъезда. Супруга Кочеткова, конечно же, пошла его провожать.

Однако ей так не хотелось с ним расставаться, что она в буквальном смысле сняла любимого с поезда и уговорила сдать билет.

В итоге Александр Кочетков (стихи его описывают данный случай немного завуалировано) решил побыть с супругой еще три дня и снова попытать счастье на железнодорожном вокзале. Спустя это время он сел на поезд и уехал в Москву.

Но каково же было его удивление, когда ему объявили о собственной смерти. Как оказалось, тот поезд, на котором должен был ехать автор, попал в ужасную аварию, унесшую жизни многих людей.

В итоге, друзья поэта уже давно оплакивали Кочеткова, думая, что именно он погиб в данном крушении. Вот и получается, что любовь жены спасла жизнь поэту.

После этого случая наш автор задумался над тем, насколько скоротечна и непредсказуема жизнь. Свои переживания и мысли он вылил на бумагу. Так и появилось известное стихотворение «Баллада о прокуренном вагоне». Первым человеком, кто удостоился чести ее увидеть, стала супруга автора. Ее он и отправил в письме Нине после приезда в столицу.

Признание, но с большой задержкой

Как мы уже и говорили, коронное стихотворение автора о невероятной воле случая было написано в 1932 году. Однако в печать оно попало не сразу. Как оказалось, его отложили на пыльную полку и достали спустя 34 года.

В этот момент оно впервые было опубликовано в известном российском сборнике под названием «День поэзии». Зато уже на следующий день после публикации «Баллада о прокуренном вагоне» стала настоящим отечественным хитом.

Источник: https://www.syl.ru/article/300786/russkiy-poet-aleksandr-kochetkov-biografiya-tvorchestvo-i-interesnyie-faktyi

Стихи Александра Кочеткова

I

Хор жаворонков в синей вышинеТрепещет крылышками. Сердце мне -Все радостней, беспечней, поднебесней -Пьянит порхающая песня песней.Звенят певцы в воздушной синеве,-Пусть гнездышко у каждого в траве,Пусть, затенив их крыльями своими,Парящий ястреб кружится над ними.О, если бы смог и я, в родных горах,Отбросить немощь, страсть, желанье, страхИ горький помысл о насущном хлебе!..

О, если бы мог я петь, купаясь в светлом небе!

II

Громады гор, одетые в леса,Заснули. Под откосом – полоса.Луна дрожит в быстробегущей Мтквари.Бьет полночь. При двенадцатом удареНа холм кладбищенский спустилась тишина.Лишь музыка сверчков кругом слышна.Вздохнет струна и стихнет, замирая,Но тотчас отзовется ей вторая -Как будто тысяча воздушных рукТкет трепетный, протяжно-слитный звук.

Здесь, позабыв урочище людское,Земля застыла в дреме и покое,Здесь отдыхает грудь, полудыша…Но где же ты теперь, моя душа,Безудержная, юная, слепая?Как пела ты, над пропастью ступая!Как жаждала любить иль умереть!Тебя уж нет, ты не вернешься впредь…Тебя уж нет, но к тени быстролетнойЕще тянусь я памятью бесплотной.

А ночь, касаясь утомленных век,

Любовно шепчет мне, что жизнь ушла навек.

III

Букет жасмина на столе моемБлагословляет одинокий дом:Пускай душа блаженством не согрета,Он ей несет весь пыл, все буйство лета.

Не знаю, чьей участливой рукойЗажжен жасмина праздник восковой,-Залог, быть может, нежности таимой…Но он подарен не рукой любимой!Благоуханьем светлым окружен,Вдыхаю мир, как облако, как сон.

В тебе, благословенная отрада,Нет примеси губительного яда,Мятежная тоска тебе чужда…

О, в этом облаке остаться б навсегда!

IV

Бессмертно-молодой хрусталь ключаИз камня пробивается, журча:Когда пылает солнце во вселенной,Он семь цветов дробит в пыли мгновенной,И я, чтоб в сердце затушить огонь,Живую радугу ловлю в ладонь.

Как жаждал я несбыточного рая!И, “над ручьем от жажды умирая”,Припав к камням, как я молил у нихОтдохновенной ласки…

хоть на миг!И вот ключа целительная силаВсе страстные томленья погасила,И свежей мглой мне сердце обволок

Один всеутоляющий глоток.

V

Преодоленье… Поднимаюсь яПо руслу пересохшего ручья.Пусть лоб мне опаляет зной небесный,Пусть спотыкаюсь на тропе отвесной,Пусть сердце задыхается в груди,-Иду… Зачем? Что манит впереди?Вершина.

Читайте также:  Стихи про добро и зло: красивые стихотворения для детей известных поэтов классиков

На корнях сосны столетнейПрилягу здесь. Как жарок воздух летний!Как сладко слиты – фимиам смолыИ свежесть из долины, полной мглы!Тень облаков скользит, лаская горы…

И вновь влекут безбрежные просторы,И сердцу вновь желанен божий свет…

Но вниз дороги нет и вверх дороги нет.

VI

На кладбище, в живой тени дубов,Небытия ловлю священный зов,Но он звучит мне нынче по-иному.Погружены в бесчувственную дремуПрохладных намогильников ряды -Под вечной лаской солнца иль звезды.

Всего благословенного лишенный,Без радости, с душой опустошенной,Я долго был со смертью обручен -И страстно рвался в беспробудный сон.

И что ж! Теперь, на солнечном погосте,Где под землей бездумно тлеют кости,Вдыхаю вновь стозвучный трепет дня -И сладко усыпляет он меня.Но разве листьев шорох и движеньеНе та же тишина небытия,

Которую звала, тоскуя, грудь моя?

VII

В воздушном море облако плывет.Что движет им? Куда стремит полет?Где поднебесное его жилище?Всего земного радостней и чище,-Оно подобно, в тихой вышине,От неба оторвавшейся волне.Скользит в долине тень его живая,С холма на холм легко переплывая,То нежно обнимая гребни гор,То опускаясь в луговой простор.Любому сердцу и любому садуРавно дарит любовную прохладуПосланница бесстрастной высоты…

Не так же ли, мой стих, ласкаешь землю ты?

VIII

Двух бабочек влюбленная четаКрылатой пляской кротко занята.Воздушные! Что им тоска людская!Не устают они, круги смыкая,Порханьями друг друга обнимать.

Вот врозь летят, вот встретились опять,Вот на шиповник белый сели рядом…Слежу за ними безмятежным взглядом,И кровь, неукротимая порой,Усыплена божественной игрой.

Но если б то, что гибельно и мило,Мне сердце вновь бездумьем осенило,-Как беззаветно вновь отдался б я

Восторгу и тоске родного бытия!

IX

Я не дошел до моря. Но вдали,На пасмурной окраине земли,Мерцало зеркало. И ширь морская,Прикосновеньем веющим ласкаяГорячий лоб, разоблачила вдругВ душе моей гнездящийся недуг.И сердце обожгли воспоминанья…

О, сколько в прошлом счастья и страданья!Но радость, что встречалась мне в пути,Я погубил, не дав ей расцвести.Стою в раздумье, тайном и глубоком…

И этот стих, склоняясь перед роком,Я посвящаю морю – и тебе,

Последний отблеск дня в моей ночной судьбе!

X

Поет природа. Все шумит кругом,Пахучий ветер залетает в дом:Перед балконом липа вековая,Дремотные мечтанья навевая,Качается в торжественном цвету.

Ее пыльца дымится на лету,Могучая листва звенит протяжно,А ветви машут медленно и важно…Что ж! Разве липа сетовать должнаО том, что отгорит ее весна?Цветет…

К чему ей горькая наука,Что на земле всесильна лишь разлука?Нет! В этот свой неповторимый часОна волшебно покоряет нас,А после… Остов под сыпучим снегом

Приникнет памятью к давно угасшим негам.

XI

Прочь от земли! Пора мне стать звездой -Одной из тех, что легкой чередойПроносятся по призрачному кругуИ светят, сквозь вселенную, друг другу.

Они чужды тревогам, страсть не жглаИх облачно-эфирные тела,Их души серафически спокойны,Они – небесной участи достойны…

Хочу и я в бездонность к ним упасть,Из сердца вместе с кровью вырвать страсть,Расстаться с жизнью, беспощадно зная,Что не нужна душе юдоль иная,Что муки больше нет и страха нет,

Когда пронижет тьму очей любимых свет.

XII

Прости мне, Муза! На закате днейПосмел воззвать я к милости твоей.Я верил: скорбный звук последних песенРазрушит мир, что стал для сердца тесен.Ты слушаешь с улыбкой этот стих…

Нет, я не смел касаться струн твоих:Былой восторг в их трепете тревожном,И вновь душа томится невозможным:Из облачного полузабытьяЕе к забытой жизни вызвал я -Безвестной властью песенного слова.

И нежный образ мне явился снова.Но, в волшебство напева облечен,

Стал ближе, кротче, безмятежней он…

Источник: https://prostih.ru/kochetkov

«С любимыми не расставайтесь!» Кто написал «Балладу о прокуренном вагоне»?

«Балладу о прокуренном вагоне» знают все, автора — единицы. А между тем это был удивительный поэт, писавший потрясающую любовную лирику — сильную, трепетную, страстную. Стихи его, чаще короткие, очень образные, обладают невероятной мистической силой.

Александр Кочетков:

Не слова — заклинание, по силе равные симоновским «Жди меня, и я вернусь». Только симоновские строки увидели свет в 1942 году, а «Баллада о прокуренном вагоне» была написана десятью годами раньше. Написана в одночасье, по реальным событиям.

Историю этого стихотворения я услышала от внучатой племянницы поэта Наташи Кочетковой, с которой училась вместе в школе.

Наташа была девочкой очень сдержанной, сосредоточенной, ранимой, будто отблеск пронзительной поэзии деда лёг и на неё.

Она не была излишне общительной, хотя прекрасно играла на гитаре и пианино, пела низким голосом романсы на слова Есенина и была постоянной участницей школьных поэтических вечеров.

Как-то я обмолвилась, что самым ярким эпизодом фильма «Ирония судьбы» считаю момент, когда герои Брыльской (в неподражаемом исполнении Валентины Талызиной) и Мягкова читают стихотворение «С любимыми не расставайтесь».

 — А знаешь, кто его написал? — помолчав, спросила Наташа. — Нет.

 — Брат моего деда — Александр Кочетков.

Александр Сергеевич Кочетков Л. В. Горнунг, ru.wikipedia.org

Спустя годы, в перестроечное время, я приобрела двухтомник «Любовная лирика русских поэтов», где во втором томе нашла страницу Александра Кочеткова. Но почти мистическую историю написания «Баллады» я услышала именно от Наташи.

Летом 1932 года Александр Сергеевич с женой Инной отдыхал в Ставрополе у её отца. Ему надо было уезжать раньше, билет на прямой поезд Сочи-Москва был уже куплен, но в самый последний момент Кочетков сдал его, чтобы хотя бы на три дня отсрочить расставание с любимой.

 — А получилось как? — глуховатым голосом рассказывала Наташа. — Он уже должен был сесть в вагон, жена провожала его. И вдруг, ни с того ни с сего, она кидается к нему на шею, захлёбывается слезами, бьётся в истерике: «Не уезжай, не уезжай!» Он, конечно, ничего не понял, чертыхнулся, но уступил. Видно, решил — необъяснимый женский каприз.

Три дня промелькнули, как один, он вернулся в Москву, где друзья восприняли его появление как чудо воскрешения.

Оказалось, что поезд, на который был сдан билет, попал в страшную аварию на станции «Москва-товарная».

Погибли многие знакомые Кочеткова, возвращавшиеся из сочинского санатория… В первом же письме, которое Инна получила от мужа из Москвы, было стихотворение «Вагон» («Баллада о прокуренном вагоне»).

Опубликовали его впервые лишь в 1966 году, уже после смерти поэта. (Единственная прижизненная публикация стихотворений Кочеткова состоялась в альманахе «Золотая зурна» (Владикавказ, 1926), пьесы Кочеткова при жизни поэта не издавались.)

При жизни этот очень добрый и удивительно скромный человек не получил ни наград, ни признания, хотя его знаменитое стихотворение прогремело задолго до того, как прозвучало в фильме Рязанова — во время войны его переписывали от руки и посылали в письмах, так же как и «Жди меня» Симонова.

Эдвард Мунк, «Расставание», 1896 г. ru.wikipedia.org

Поэт Лев Озеров, влюблённый в творчество Кочеткова, приложил немало усилий, чтобы имя автора не было забыто. Он вспоминал:

Поэт Лев Озеров Источник

Первым, кто рассказал Озерову историю «Баллады о прокуренном вагоне», был друг Александра Кочеткова, писатель Виктор Виткович.

Зимой 1942 года в Ташкент приехал участник обороны Севастополя писатель Леонид Соловьёв, автор прекрасной книги о Ходже Насреддине «Возмутитель спокойствия». В ту пору в Ташкенте Яковом Протазановым снимался фильм «Насреддин в Бухаре» — по сценарию Соловьёва и Витковича.

Виткович привёл Соловьева к жившему тогда в Ташкенте Кочеткову. Тогда-то Соловьёв и услышал из уст автора «Балладу о прокуренном вагоне».

Баллада ему настолько понравилась, что текст её он увез с собой. Стихотворение казалось только что написанным. Так его воспринимали все окружающие (а Соловьёв — в ту пору корреспондент «Красного флота» — читал стихотворение всем встречным-поперечным).

И оно не только увлекало слушателей — оно стало для них необходимостью. Его переписывали и посылали в письмах как весть, утешение, мольбу.

В списках, различнейших вариантах (вплоть до сильно искажённых), оно ходило по фронтам часто без имени автора, как народное.

Это — о стихотворении. Теперь об авторе — Александре Сергеевиче Кочеткове.

В 1974 году в издательстве «Советский писатель» отдельной книгой вышло самое крупное его произведение — драма в стихах «Николай Коперник».

Были опубликованы две его одноактные стихотворные пьесы: «Голова Гомера» — о Рембрандте, и «Аделаида Граббе» — о Бетховене. Вышли циклы лирических стихотворений. Вот и всё.

Остальная (весьма ценная) часть наследия (лирика, поэмы, драмы в стихах, переводы) всё ещё — архив…

Рембрандт, «Аристотель перед бюстом Гомера», 1653 г. ru.wikipedia.org

Хорошо известны мастерски выполненные им переводы. Если в кругу ярых любителей поэзии упомянуть имя Александра Кочеткова, то кто-нибудь непременно скажет:

 — Ах, ведь это он перевел «Волшебный рог мальчика» Арнимо и Брентано!

 — А ещё он сделал перевод повести Бруно Франка о Сервантесе, ставший классическим! — добавит другой.

 — И он же переводил Хафиза, Анвари, Фаррухи, Унсари и других творцов поэтического Востока! — воскликнет третий.

 — А переводы произведений Шиллера, Корнеля, Расина, Беранже, грузинских, литовских, эстонских поэтов! — заметит четвёртый.

 — Не забыть бы Антала Гидаша и Эс-хабиб Вафа, целой книги его стихов, и участие в переводах больших эпических полотен, «Алпамыша», «Калевипоэга»! — не преминёт упомянуть пятый.

Так, перебивая и дополняя друг друга, знатоки поэзии вспомнят Кочеткова-переводчика, отдавшего столько сил и таланта искусству поэтического перевода.

Александр Кочетков до самой смерти увлечённо и вдумчиво работал над стихом. Он казался одним из последних выучеников какой-то старой живописной школы, хранителем её секретов, готовым передать эти секреты другим.

Но секретами мастерства мало кто интересовался, как искусством инкрустации, изготовления крылаток, цилиндров и фаэтонов.

  • Звездочёт, он обожал Коперника.
  • Меломан, он воссоздал образ оглохшего Бетховена.
  • Живописец словом, он обратился к опыту великого нищего Рембрандта.

Александр Вертинский в образе Пьеро Источник

И во внешности его было что-то нервное, ранимое, примечательное. Словно Вертинский-Пьеро, с артистично заломленными руками. У него были длинные, зачёсанные назад волосы.

Он был лёгок в движениях; сами движения эти выдавали характер человека, действия которого направлялись внутренней пластикой. У него была походка, какую сейчас редко встретишь: мелодичная, предупредительная, в ней чувствовалось что-то очень давнее.

У него была трость, и носил он её галантно, по-светски, как в прошлом веке, да и сама трость, казалось, была старинная, времён Грибоедова.

Продолжатель классических традиций русского стиха, Александр Кочетков казался некоторым поэтам и критикам 30−40-х годов этаким архаистом. Добротное и основательное принималось за отсталое и заскорузлое. Но близкие по духу люди ценили его.

Это относится, в первую очередь, к Сергею Шервинскому, Павлу Антокольскому, Арсению Тарковскому. Он был замечен и отмечен Вячеславом Ивановым. Более того: это была дружба двух русских поэтов — старшего и молодого поколения.

С дружеским вниманием относилась к Кочеткову Анна Ахматова.

Скончался Александр Сергеевич Кочетков 1 мая 1953 года, похоронен в Москве на Донском кладбище (14 колумбарий, 84 секция). Долгое время место захоронения поэта оставалось неизвестным, пока в феврале 2014-го не было найдено членами НП «Общество некрополистов».

Захоронение было приведено в порядок силами этого общества; 1 марта 2014 года состоялось открытие плиты, закрывающей нишу.

У жизни свои необъяснимые законы.

Через тридцать с лишним лет, вглядываясь внутренним оком в прошлое, я вспоминаю строгий, скромный, сдержанный облик моей одноклассницы Наташи Кочетковой и понимаю, что помимо генетики, есть ещё нечто, что связывает поколения невидимым, неугасимым светом. Что тихий облик её внучатого деда, его полная сдержанного пламени поэзия чудесным образом преломилась во внучке.

И что мир, наверно, стал немного богаче оттого, что жил в нём (сейчас понимаю, совсем недолго, а тогда 53 года казались неодолимой далью!) такой поэт — Александр Кочетков, чьи бессмертные строки о прокуренном вагоне мы как заклинание повторяем каждое 31 декабря. Да и только ли 31 декабря?..

Наверно, в этом самая большая награда и отрада для поэта.

А это был поистине Большой Поэт, увы, ушедший безвременно, и его стихи я могла бы здесь приводить бесконечно, ибо каждое из них подобно драгоценной бирюзе в серебряной оправе.

Но рамки статьи не безграничны, а жаль… И всё же очень хочется, чтобы каждый из нас открыл бы для себя своего Александра Кочеткова, ибо источник истинной поэзии неисчерпаем и животворен.

При написании статьи были использованы материалы из Живого Журнала Станислава Садальского и воспоминаний трепетно любимого автором поэта и литературоведа Льва Озерова. Автор выражает им свою искреннюю и глубочайшую признательность. Спасибо!

поэты, поэзия, Александр Кочетков, стихи, жизнь поэта

Источник: https://ShkolaZhizni.ru/culture/articles/75416/

Александр Кочетков (С любимыми не расставайтесь!) | Клуб интеллектуалов

Александр Кочетков (С любимыми не расставайтесь!)

Лев Озеров Иногда о поэте читатель и слушатель узнают по одному стихотворению, которое – случайно или неслучайно – ставится во главу всего творчества. Таким стихотворением для Александра Кочеткова стала “Баллада о прокуренном вагоне”. Это действительно прекрасное стихотворение. Редкая удача. Но, к счастью, оно далеко не единственное.

Наступает, уже наступила пора, когда читатель и слушатель просят, а то и требуют рассказать им обо всем творчестве поэта, показать его сочинения. Сейчас совершается такая первая проба. Были отдельные публикации. Но это по существу первая книга, показывающая избранные произведения Александра Кочеткова: лирику, эпос, драму.

Читайте также:  Марина цветаева - стихи о любви: стихотворения цветаевой про любовь к мужчине - классика, любовная лирика

Начну все же с полюбившейся всем “Баллады о прокуренном вагоне”, которую иногда называют по одной строке: “С любимыми не расставайтесь!”  Об истории появления “Баллады” рассказывает жена поэта Нина Григорьевна Прозрителева в оставшихся после ее смерти и до сих пор не опубликованных записках:  “Лето 1932 года мы проводили в Ставрополе у моего отца.

Осенью Александр Сергеевич уезжал раньше, я должна была приехать в Москву позднее. Билет был уже куплен – Ставропольская ветка до станции Кавказской, там на прямой поезд Сочи – Москва. Расставаться было трудно, и мы оттягивали как могли. Накануне отъезда мы решили продать билет и хоть на три дня отсрочить отъезд. Эти же дни – подарок судьбы – переживать как сплошной праздник.

  Кончилась отсрочка, ехать было необходимо. Опять куплен билет, и Александр Сергеевич уехал. Письмо от него со станции Кавказской иллюстрирует настроение, в каком он ехал. (В этом письме есть выражение “полугрущу, полусплю”. В стихотворении – “полуплакал, полуспал”.

)  В Москве, у друзей, которых он извещал о первом дне приезда, его появление было принято как чудо воскрешения, так как его считали погибшим в страшном крушении, которое произошло с сочинским поездом на станции Москва-товарная. Погибли знакомые, возвращавшиеся из сочинского санатория. Александр Сергеевич избежал гибели потому, что продал билет на этот поезд и задержался в Ставрополе.

  В первом же письме, которое я получила от Александра Сергеевича из Москвы, было стихотворение “Вагон” (“Баллада о прокуренном вагоне”)…”  Убереженный судьбой от происшедшего накануне крушения поезда, поэт не мог не думать над природой случайности в жизни человека, над смыслом встречи и разлуки, над судьбой двух любящих друг друга существ.

  Так мы узнаем дату написания – 1932 год – и исполненную драматизма историю стихотворения, которое было напечатано спустя тридцать четыре года. Но и ненапечатанное, оно в изустной версии, передаваемое от одного человека к другому, получило огромную огласку. Я услышал его в дни войны, и мне (и многим моим знакомым) оно казалось написанным на фронте.

Это стихотворение стало моим достоянием – я с ним не расставался. Оно вошло в число любимых.  Первым, кто рассказал мне историю бытования “Баллады о прокуренном вагоне”, был друг А. С. Кочеткова, ныне покойный писатель Виктор Станиславович Виткович.

Зимой 1942 года в Ташкент приехал участник обороны Севастополя писатель Леонид Соловьев, автор прекрасной книги о Ходже Насреддине “Возмутитель спокойствия”. В ту пору в Ташкенте Яковом Протазановым снимался фильм “Насреддин в Бухаре” – по сценарию Соловьева и Витковича. Виткович привел Соловьева к жившему тогда в Ташкенте Кочеткову.

Тогда-то Соловьев и услышал из уст автора “Балладу о прокуренном вагоне”. Она ему очень понравилась. Более того, он фанатически полюбил это стихотворение и текст его увез с собой. Казалось оно только что написанным. Так его воспринимали все окружающие (а Соловьев – в ту пору корреспондент “Красного флота” – читал стихотворение всем встречным-поперечным).

И оно не только увлекало слушателей – оно стало для них необходимостью. Его переписывали и посылали в письмах как весть, утешение, мольбу. В списках, различнейших вариантах (вплоть до изуродованных), оно ходило по фронтам часто без имени автора, как народное.  Впервые “Баллада о прокуренном вагоне” была опубликована мною (со вступительной заметкой о поэте) в сборнике “День поэзии” (1966).

Затем “Баллада” вошла в антологию “Песнь любви” (1967), печаталась в “Московском комсомольце” и с тех пор все чаще и охотнее включается в различного рода сборники и антологии. Строфы “Баллады” берутся авторами в качестве эпиграфов: строка из “Баллады” стала названием пьесы А. Володина “С любимыми не расставайтесь”, чтецы включают “Балладу” в свой репертуар.

Она вошла и в фильм Эльдара Рязанова “Ирония судьбы…” Можно сказать уверенно: стала хрестоматийной.  Это – о стихотворении.  Теперь об авторе, об Александре Сергеевиче Кочеткове. В 1974 году в издательстве “Советский писатель” отдельной книгой вышло самое крупное его произведение – драма в стихах “Николай Коперник”.

Были опубликованы две его одноактные стихотворные пьесы: “Голова Гомера” – о Рембрандте (в “Смене”) и “Аделаида Граббе” – о Бетховене (в “Памире”). Вышли циклы лирических стихотворений в “Дне поэзии”, “Памире”, “Литературной Грузии”. Вот пока и все. Остальная (весьма ценная) часть наследия (лирика, поэмы, драмы в стихах, переводы) остается все еще достоянием архива…

  Александр Сергеевич Кочетков – ровесник нашего века.  Окончив Лосиноостровскую гимназию в 1917 году, он поступил на филологический факультет МГУ. Вскоре был мобилизован в Красную Армию. Годы 1918-1919 – армейские годы поэта. Затем в разное время он работал то библиотекарем на Северном Кавказе, то в МОПРе (Международной организации помощи борцам революции) то литературным консультантом.

И всегда, при всех – самых трудных – обстоятельствах жизни, продолжалась работа над стихом. Писать же Кочетков начал рано – с четырнадцати лет.  Хорошо известны мастерски выполненные им переводы. Как автор оригинальных произведений Александр Кочетков мало известен нашему читателю. А между тем его пьеса в стихах о Копернике шла в театре Московского Планетария (был такой весьма популярный театр).

А между тем в соавторстве с Константином Липскеровым и Сергеем Шервинским он написал две пьесы в стихах, которые были поставлены и пользовались успехом. Первая – “Надежда Дурова”, поставленная Ю. Завадским задолго до пьесы А. Гладкова “Давным-давно” – на ту же тему. Вторая – “Вольные фламандцы”. Обе пьесы обогащают наше представление о поэтической драматургии довоенных лет.

При упоминании имени Александра Кочеткова даже среди ярых любителей поэзии один скажет:  – Ах, ведь он перевел “Волшебный рог” Арнимо и Брентано?!  – Позвольте, это он дал ставший классическим перевод повести Бруно Франка о Сервантесе!- добавит другой.  – О, ведь он переводил Хафиза, Анвари, Фаррухи, Унсари и других творцов поэтического Востока!- воскликнет третий.

  – А переводы произведений Шиллера, Корнеля, Расина, Беранже, грузинских, литовских, эстонских поэтов!- заметит четвертый.  – Не забыть бы Антала Гидаша и Эс-хабиб Вафа, целой книги его стихов, и участие в переводах больших эпических полотен – “Давида Сасунского”, “Алпамыша”, “Калевипоэга”!- не преминет упомянуть пятый.

  Так, перебивая и дополняя друг друга, знатоки поэзии вспомнят Кочеткова-переводчика, отдавшего столько сил и таланта высокому искусству поэтического перевода.  Александр Кочетков до самой смерти (1953) упоенно работал над стихом. Он казался мне одним из последних выучеников какой-то старой живописной школы, хранителем ее секретов, готовым передать эти секреты другим.

Но секретами этими мало кто интересовался, как искусством инкрустации, изготовления крылаток, цилиндров и фаэтонов. Звездочет, он обожал Коперника. Меломан, он воссоздал образ оглохшего Бетховена. Живописец словом, он обратился к опыту великого нищего Рембрандта.  За сочинениями Кочеткова возникает их творец – человек большой доброты и честности. Он обладал даром сострадания к чужой беде.

Постоянно опекал старух и кошек. “Чудак этакий!” – скажут иные. Но он был художником во всем. Деньги у него не водились, а если и появлялись, то немедленно перекочевывали под подушки больных, в пустые кошельки нуждающихся.  Он был беспомощен в отношении устройства судьбы своих сочинений. Стеснялся относить их в редакцию. А если и относил, то стеснялся приходить за ответом.

Боялся грубости и бестактности.  До сих пор мы в большом долгу перед памятью Александра Кочеткова. Он полностью не показан еще читающей публике. Надо надеяться, что это будет сделано в ближайшие годы.  Хочу самым беглым образом обрисовать его внешность. У него были длинные, зачесанные назад волосы.

Он был легок в движениях, сами движения эти выдавали характер человека, действия которого направлялись внутренней пластикой. У него была походка, какую сейчас редко встретишь: мелодична, предупредительна, в ней чувствовалось что-то очень давнее. У него была трость, и носил он ее галантно, по-светски, чувствовался прошлый век, да и сама трость, казалось, была давняя, времен Грибоедова.

  Продолжатель классических традиций русского стиха, Александр Кочетков казался некоторым поэтам и критикам тридцатых – сороковых годов этаким архаистом. Добротное и основательное принималось за отсталое и заскорузлое. Но он не был ни копиистом, ни реставратором. Он работал в тени и на глубине. Близкие по духу люди ценили его.

Это относится, в первую очередь, к Сергею Шервинскому, Павлу Антокольскому, Арсению Тарковскому, Владимиру Державину, Виктору Витковичу, Льву Горнунгу, Нине Збруевой, Ксении Некрасовой и некоторым другим. Он был замечен и отмечен Вячеславом Ивановым. Более того: это была дружба двух русских поэтов – старшего поколения и молодого поколения.

С интересом и дружеским вниманием относилась к Кочеткову Анна Ахматова.  Впервые я увидел и услышал Александра Сергеевича Кочеткова в Хоромном тупике в квартире Веры Звягинцевой. Помнится, тогда были с нами Клара Арсенева, Мария Петровых, Владимир Любин. Мы услышали стихи, которые мягко, душевно читал автор, необычайно мне понравившийся.

В тот вечер он услышал в свой адрес много добрых слов, но вид у него был такой, будто все это говорилось не о нем, а о каком-то другом поэте, заслужившем похвалу в большей степени, чем он сам.  Он был приветлив и дружелюбен. Каким бы он ни был печальным или усталым, его собеседник этого не чувствовал.  Собеседник видел перед собой, рядом с собой милого, душевного, чуткого человека.

  Даже в состоянии недуга, недосыпа, нужды, даже в пору законной обиды на невнимание редакций и издательств Александр Сергеевич делал все для того, чтобы его собеседнику или спутнику это состояние не передавалось, чтобы ему было легко.

Именно с такой идущей от души легкостью он однажды обернулся ко мне и, мягко стукнув тростью по асфальту, сказал:  – У меня имеется одно сочинение, представьте себе – драма в стихах. Не составит ли для вас труда познакомиться – хотя бы бегло – с этим сочинением? Не к спеху, когда скажете и если сможете…  Так, году в 1950-м, ко мне попала драматическая поэма “Николай Коперник”.  Начав с истории одного стихотворения (“Баллада о прокуренном вагоне”), я обратился к его автору и его истории.  Они совпадают, эти истории. Судьба автора и судьбы его произведений накладываются друг на друга. И из этих историй, из этих судеб внимательный читатель создает образ поэта и размышляет о времени, в которое он жил.  От одного стихотворения тянется нить к другим произведениям, к личности поэта, так ему полюбившегося и ставшего для него близким другом и собеседником.  Эта книга избранных произведений поэта представляет разные жанры его творчества: лирику, драматические новеллы (так назвал их сам А. С. Кочетков), поэмы.  В работе над книгой я пользовался советами и архивами друзей поэта – В. С. Витковича и Л. В. Горнунга, между прочим передавшего мне сделанный им снимок Александра Кочеткова, помещенный в этой книге. Приношу им свою благодарность. БАЛЛАДА О ПРОКУРЕННОМ ВАГОНЕ

– Как больно, милая, как странно, Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,- Как больно, милая, как странно Раздваиваться под пилой. Не зарастет на сердце рана, Прольется чистыми слезами, Не зарастет на сердце рана –

Прольется пламенной смолой.

– Пока жива, с тобой я буду – Душа и кровь нераздвоимы,- Пока жива, с тобой я буду – Любовь и смерть всегда вдвоем. Ты понесешь с собой повсюду – Ты понесешь с собой, любимый,- Ты понесешь с собой повсюду

Родную землю, милый дом.

– Но если мне укрыться нечем От жалости неисцелимой, Но если мне укрыться нечем От холода и темноты? – За расставаньем будет встреча, Не забывай меня, любимый, За расставаньем будет встреча,

Вернемся оба – я и ты.

– Но если я безвестно кану – Короткий свет луча дневного,- Но если я безвестно кану За звездный пояс, в млечный дым? – Я за тебя молиться стану, Чтоб не забыл пути земного, Я за тебя молиться стану,

Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне, Он стал бездомным и смиренным, Трясясь в прокуренном вагоне, Он полуплакал, полуспал, Когда состав на скользком склоне Вдруг изогнулся страшным креном, Когда состав на скользком склоне От рельс колеса оторвал. Нечеловеческая сила, В одной давильне всех калеча, Нечеловеческая сила Земное сбросила с земли. И никого не защитила Вдали обещанная встреча, И никого не защитила

Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! Всей кровью прорастайте в них,- И каждый раз навек прощайтесь! И каждый раз навек прощайтесь! И каждый раз навек прощайтесь!

Когда уходите на миг!

1932

http://stihiolubvi.ru/info/kochetkov1.html

Источник: http://maxpark.com/community/88/content/5072707

Ссылка на основную публикацию